– Вперёд, вперёд, храбрая дочь чекатта, – говорили они ей, – Освободи нас!
Олень подумала, что амутагаба может находиться где-то рядом. Тут же на тракте Конолвара появилась отворотка направо. На плоском граните-указателе было высечено на Общем Языке: Камень Предков.
Олень читала и о нём. Реликвия из далёких времён, как раз-таки обладающая необъяснимой силой. И сейчас Олень чувствовала Камень, а древняя сила умножила в разы её переживания, эмоции и способности… Камень звал к себе Оленя!
Когда перекрёсток остался далеко позади, чувство тревоги утихло. Голоса также сделались тише в разы. А на сердце опустилась непонятная тоска. Как беспечный плясун, что испил пьянящей сурьи, трезвеет, а с этим обретает странную печаль, так и Олень сбрасывала с себя магический хмель Камня Предков.
Она вдруг затосковала по родным просторам, по стадам мустангов и буйволов, по бескрайнему травяному морю – необъятной вольнице, по прекрасным орлам, расправляющим свои могучие крылья на фоне самого синего неба…
Города – не для неё! Это Олень поняла сегодня.
Оставалось лишь спасти мир, а потом вернуться домой и зажить счастливой жизнью.
Вошли в Конолвар затемно, совсем обессиленные. Некоторых девочек юноши тащили на руках. Олень оказалась в заветном городе, но не знала что делать. Стражники сообщали, что посадник принимает население в дневные часы, но для этого нужно было записываться
– У нас каждое второе дело срочное и каждое третье – о тёмной силе! – безапелляционно заявил часовой.
Ворота закрылись, и чекатта оказались в пустынном ночном городе… Улицы были тускло освещены. Окна домов – тёмные, лишь в немногих горели слабые огонёчки.
– Вперёд… – скомандовала Олень, совершенно не зная зачем. Просто глупо было оставаться у городских ворот.
Вышли на городскую площадь, освещённую чуть лучше. Строение из красного кирпича с высокой башенкой и колоколом должно было быть ратушей посадника. А добротное наполовину деревянное двухэтажное здание со множеством окон наверняка было постоялым двором. Местом, где путники за деньги могли получить комнату и ночлег. Олень не видела Конолвар вживую, зато видела на страницах книг. Всё сходилось.
Чекатта никогда не ночевали в каменных домах, а самое главное, не имели денег. Однако шаманка понимала, что девочки больше не выдержат. Оставалось одно: располагаться на площади и спать под открытым небом.
Но лишь дети без сил упали на мягкую землю рядом с постоялым двором, по городской брусчатке простучали стальным лязгом звонкие шаги. Несколько людей, облачённых в тёмную ткань и грубые доспехи, предстали перед Оленем.
«Итошины!» – поняла она. Отряды итошинов следили за порядком в Великих Городах.
– В городе Конолвар запрещено бродяжничество! – сказал один из итошинов, явно командир отряда.
– Но мы… не занимаемся бродяжничеством! Мы народ чекатта и пришли издалека! – Олень попыталась оправдаться. Её провожатые юноши пока молчали и ждали, что скомандует лидер.
– Почему вы не на постоялом дворе?
– У нас нет денег…
– Именно это и называется бродяжничеством!
– С нами дети, девочки! – Олень не пыталась разжалобить своими словами сердца итошинов, но говорила очевидное, – Завтра мы поговорим с вашим посадником – и всё прояснится!
– В городе Конолвар есть законы… – настаивал командир итошинов, – И посадник чётко следует им.
– Хорошо, мы уйдём! – шаманка не представляла, как она потащит уснувших мертвецким сном девочек назад через весь город, но ничего другого ответить уже не могла.
– Вы уже нарушили закон и должны быть подвергнуты исправительным работам!
– Но… – Олень опешила, – Мы же ничего не сделали!
– Вы занимались бродяжничеством!
Воины чекатта не знали Общего Языка, но сложно было не понять сути разговора с итошинами. Шаманка уже чувствовала, как руки её провожатых тянутся к оружию. Но это было бессмысленно!
Олень приготовилась добровольно сдаться, дабы остановить кровопролитие, а дальше уже спокойно принимать судьбу и ждать, чем всё разрешится. Не за дракой с итошинами она сюда явилась.
– Они ждали меня! – внезапно раздалось с крыльца постоялого двора, – Я оплачу их проживание на постоялом дворе. Эти славные люди – не бродяги.
