Эта троица разительно отличалась от прочих гуаваров. Не тем, что они были в масках, не их поступком, а чем-то иным, что кроется внутри… От них не веяло злом и пороками.
– Эй, подруга, онемела? – снова раздался голос, – Вы кто вообще такие, ряженые?
– Чекатта… – нерешительно ответила Олень, обернулась на своих воинов и лёгким жестам показала им, чтобы оставались на местах.
– Живые чекатта?! Ха-ха! Во дела! Тьфу! Как же вас угораздило!
– А что здесь происходит? Мне нужно поговорить с кем-нибудь из правителей Долины.
– Э-э-э! – потянул голос, – Это вы не по адресу. Посадник города Тахир Золотой Парус с размахом отмечает свой сороковой день рождения! Добро пожаловать в Мата-Мата!
– Вы не похожи на них… – Олень поняла, что это шанс. Она схватила гуавара за рукав, – Помогите выбраться! Пожалуйста. С нами дети, девочки!
– И почему в нас, гуаварах, столько доброты! – странный собеседник махнул рукой и поманил Оленя за собой, та в свою очередь потянула девочек. Следом воины, а уже за ними оставшиеся гуавары в масках.
Проводники повели их по невзрачным улицам из глиняных и соломенных домиков, где звуков погрома уже не было слышно. Здесь уже и двери не запирались. Правда, окна имелись не в каждом доме, что громоздились буквально друг на друге. Одним словом, жилища здесь были убогими… Квартал бедняков, квартал нуждающихся, тех, кому ближние отказали в помощи.
В прериях таких селений не было. Все типпи прерий куда богаче и добротнее! А здесь, ко всему прочему, повсюду разливались помои, жутко воняло, а воздух кишел жирными мухами.
– Здесь всегда так? – спросила Олень у незнакомца.
– Нет, – ответил гуавар (
– Я читала, что гуаваров-пиратов отправляют на Край Света или казнят.
– А я слышала, что чекатта не умеют читать!
– Я – исключение…
– Ну вот, достопочтенный Тахир, видимо, тоже.
Подбежали к невзрачному участку крепостной стены. Проводница, наконец, сняла с лица капюшон и маску. Гуаварка действительно на вид приходилась Оленю сверстницей.
– Здесь есть лаз! Пройдёте по нему – и выйдете к реке Гуме. Там пересечёте мост. На мосту – стража посадника Далаала. Он предчувствовал, что в Мата-Мата начнётся погром и выставил кордоны для безопасности своего города… Он неплохой посадник. Его зовут Рабиум д’Еи.
– А меня зовут Летящий Олень!
– Меня – Чёрная Звезда! – гуаварка хлопнула Оленя по плечу. Довольно жёстко, совсем не по-девчачьи.
– На моём языке это значило бы, что ты родилась под несчастливой звездой… – заметила Олень.
– На моём языке твоё имя означало бы, что ты – олень! – хохотнула собеседница.
Шаманка шутки не поняла.
– Спасибо, ты спасла нас…
– Не стоит! Не каждый раз встречаешь чекатта, умеющих читать. – Чёрная Звезда улыбнулась, – Только в сам Далаал идти не вздумайте! Если нужен кто-то из посадников, идите к Аратану-Ко. Налево от моста! К полуночи будете в Конолваре.
– А почему не стоит идти в Далаал? – настороженно спросила Олень.
Выражение лица Чёрной Звезды сделалось задорным и радостным:
– Потому что сегодня Рабиум д’Еи будет крепко спать, а в городе погуляем мы!
Да уж! Первое впечатление от Долины выдалось ярким.
Одни гуавары напугали их до смерти, другие спасли.
– А ты видела гуаваров, что шли сзади… Двое в масках! – шептались две старшие девочки, но шептались так громко, что Олень слышала, – Мне кажется, они такие милые… А один – ну просто…
Олень усмехнулась.
Сама она думала о том, что ей стоит поучиться бесстрашию у Чёрной Звезды.
Насчёт того чтобы быть к полуночи в Конолваре, гуаварка, конечно, сказала очень оптимистично. Может, они двужильные, эти гуавары, или она имела в виду передвижение на корабле. Но смеркаться стало, едва минули мост. Стражники Рабиума д’Еи без вопросов пропустили их, спросив только народность и цель визита на южный берег.
– Нас ведёт в Конолвар неотложное дело к посаднику! – заявила шаманка, не пошедшая к Рабиуму д’Еи поперёк слов Чёрной Звезды. О том, как та собирается гулять в Далаале, думать не хотелось.
На стоянку встали в небольшом перелеске на тракте, немного зайдя вглубь, чтобы не выдавать своего присутствия. Огня также не разводили. Всю ночь по тракту раздавались голоса, топот шагов, скрип повозок. Бряцали сталью воины, то и дело твердившие о какой-то неясной
Тронулись в Конолвар с рассветом. Летящий Олень была усталой и разбитой, но старалась не подавать виду.
Через некоторое время тревога, что не покидала сердца Оленя с момента выхода с прерий, стремительно возросла. Будто бы рядом находилось нечто необъяснимое, наделённое могучей силой. При этом Олень услышала пленённые голоса предков гораздо отчётливее.
