— Что ж, печально слышать, — погрустнел шаман. — Но ничего. Сам куплю, когда выберемся отсюда. А теперь за мной, детвора! Дядя Эстир укажет вам правильный путь!
—
Как и предсказывал Мозес, точка выхода оказалась буквально за поворотом. Две сотни метров, не больше, преодолев которые мы завернули за угол и на мгновение сбились с темпа, порядком удивленные развернувшейся перед глазами картиной.
Нет, за последние две недели я, конечно, многое успел себе вообразить, начиная от арки портала в глубине тайной лаборатории и заканчивая воронкой в виде лужи мазута. Однако я никак не предполагал, что это будет «тихая гавань». Роскошный и при этом абсолютно неподверженный разрушениям ресторан посреди хаоса и тьмы, со стороны выглядящий так, словно чья-то невидимая рука вырвала его из другой реальности, а затем поместила прямо в центр погибшего города, тем самым создавая вокруг невообразимый контраст. Обугленные фасады зданий, блуждающие во тьме мертвецы и обрамленные элегантными рамами панорамные окна, в золотистом свете которых будто на экране телевизора кипела беззаботная праздная жизнь.
Глядя туда, я увидел многое. Весело смеющихся женщин и мужчин, деловито снующих между ними официантов. Современную кухню, где периодически вспыхивало открытое пламя, фламбируя изысканные блюда и заодно озаряя лица трудящихся поваров. Обилие мягкой мебели, расписные вазы с живыми цветами и закатавшего рукава одинокого бармена, сквозь кристально чистый бокал рассматривающего искусную мозаику на потолке — величественных титанов, в чьих телах подобно небесным созвездиям мерцали яркие звезды.
Периодически усиливаясь, они отбрасывали блики на журчащий фонтан из голубого мрамора и длинные ряды бутылок с дорогим алкоголем, при взгляде на которые шаман сперва радостно воодушевился, но практически в ту же секунду резко поник, сунув в рот кончик правого уса.
Зная Гласа, это было первым признаком того, что он нервничает. А вот когда Эстир выплюнул правый ус и закусил левый, между делом поспешив спрятаться за плечом Германа, стало ясно: он паникует.
— Парни, там, бляха, этот… — успел произнести он, прежде чем я догадался, что повод для беспокойства был самым что ни на есть оправданным: на красной ковровой дорожке в тени маркизы над входом стоял Неприкаянный.
В белоснежных перчатках, фуражке и костюме швейцара, он возвышался возле массивной кованой двери. Не двигался, не проявлял агрессию, но вместе с тем по-прежнему излучал ауру смертельной опасности, где больше всего меня пугало в нем даже не это, а тот самый «плач матери, хоронящей ребенка». Невообразимо тоскливый потусторонний звук, без конца напоминающий о том, что эта тварь была доставлена сюда из самых темных глубин преисподней. Не той, что показывают нам в художественных сериалах и фильмах, а настоящей, мучительной. Местом, где страдающие от одиночества души навеки забывают о боге и рискуют так никогда и не избавиться от стягивающей их к краю бездны «черной дыры».
Как бы то ни было, сомнений не оставалось: в текущих обстоятельствах Безликий был существом, которое невозможно победить. Мы это понимали. Он это понимал. И буквально на уровне ощущений сигнализировал о том, что стоит кому-либо из нас ухватиться за бронзовую ручку — и этот бедолага тотчас же отправится на дно океана. Если не станет одним из тех плавающих лиц на его бледной коже.
—
Я вышел вперед.
Затем сделал еще пару шагов и, чувствуя, как пульс неминуемо подскочил, а по спине и загривку побежали мурашки, осторожно вложил Странганор в протянутую лапу.
Думаю, Герману и Гласу не стоит знать, что прямо сейчас я всеми рискнул, ибо повел себя вопреки всякой логике — просто отдал артефакт, вместо того чтобы попытаться его применить.
Конечно, разумнее всего было бы использовать костяной жезл по назначению — отпугнуть Безликого и, уповая на удачу, постараться прошмыгнуть через закрытую дверь. Однако за последнее время я окончательно убедил себя в том, что хозяин «подземелья» не жалует любителей легких путей. Более того, сам Неприкаянный своим жестом мне намекнул, что требует плату за вход.
И он ее принял.
Странганор развеялся искрящейся пылью, в то время как сам Безликий вдруг подернулся мистической рябью и преобразился в Диедарниса, которого я не сразу узнал.
Передо мной был высокий статный мужчина. Модная прическа, аккуратный маникюр, дорогой костюм. Ни лохмотьев, ни увечий.
Пожалуй, со стороны он выглядел как хозяин преуспевающего заведения, изредка развлекающий себя обслуживанием гостей. И, наверное, я бы мог поверить его образу, если бы не акульи черты лица и полубезумный взгляд, в котором крылось нечто зловещее. Подавленная боль вперемешку с обещанием чего-то плохого.
— Приветствую, господа, — улыбнулся одними губами титан. — Перед вами — промежуточный этап, место покоя и отдыха.
