Последний вопрос был адресован хозяину «подземелья».
— Там же, где и пребывает последние пару веков. В шаге от Пантеона, — зловеще улыбнулся мегалодон. — Достойный враг для величайшего… игва. А на этом, пожалуй, представление окончено. Всем по местам.
— Прощу прощения, но есть еще кое-что, — вклинился в разговор Эдвард Доусон. — У нас с господином Эо остались кое-какие нерешенные вопросы, которые за время испытания так и не довелось обсудить. В связи с чем я прошу тебя также разрешить провести поединок до смерти.
— Нет.
— Да, но…
— Я СКАЗАЛ НЕТ!!!
Едва заметное склонение головы, и на каждого из нас упала «наковальня». Воздух со свистом покинул легкие, кости опасно захрустели, а материализующиеся в воздухе завихрения соли принялись снова терзать нашу кожу.
— Вы, кажется, забываете, где находитесь, чертовы насекомые!!! — проорал Диедарнис. Быстрым шагом пересек помещение и склонился над стонущим Эрдамоном. — Ну а ты? Ты ведь тоже хотел мне что-то сказать?
— Последний участник… — едва различимо прохрипел Белар. — Кто он? Это Фройлин?
— Смеешься? — фыркнул титан. — Думаешь, твой никчемный сыночек добрался до выхода? Что ж, поспешу тебя огорчить. Твой наследник угодил под обрушение здания, которое вы же с отцом Малькольмом и устроили. Поэтому в некоторой степени можно сказать, что именно ты его и убил. Забавно, не правда ли?
— Ты сдохнешь… — в порыве ярости выдавил из себя старый эльф. — Клянусь всеми богами… ты сдохнешь… Гребаная машина, возомнившая себя вершителем судеб…
— Возможно. Однако вместе со мной умрете и вы. Ну а пока… продолжим!
Щелчок пальцами, и мы оказались за огромным столом в центре зала.
В воздухе материализовался кинопроектор. Напротив него появилось белоснежное полотно и жутковатого вида трон, напоминающий окровавленный, местами дымящийся кристалл соли, на который уселся сам Диедарнис. Медленно обвел глазами каждого из присутствующих и, подтянув к себе бокал шампанского, устало вздохнул.
— Уверен, за последние две недели вы многое узнали. Про себя, про врагов и про тех, кого еще на входе в «подземелье» по глупой наивности считали друзьями, — немного отстраненно произнес он. — И вы справились. Дошли до финала второго этапа, и теперь, я полагаю, было бы справедливо, чтобы вы немного узнали и обо мне.
Проектор включился, хрустальные люстры погасли, а барабанных перепонок коснулось до боли знакомое шелестение пленки.
— Сейчас я бы хотел поделиться с вами кое-чем глубоко личным. Отражением давно забытого прошлого, что вопреки ничтожной вероятности само настигло меня спустя тысячи лет. Прошу внимания.
Титан медленно повел рукой, и на экране появилось изображение.
Это была сцена «исповеди». То, с чего вся наша эпопея началась, но с тем отличием, что из всех участников «рейда» в том мрачном зале оставался всего один человек.
Это был Кайн. Величественный, непроницаемый, смотрящий ровно в одну точку прямо перед собой. Все равно что статуя из металла, чье лицо не выражало ни единой эмоции. А также сам Диедарнис напротив, который… нервничал.
Хуже того, он был на взводе. Потряхиваемый от адреналина, он ходил взад-вперед, часто дышал, напряженно морщил лоб и потирал трясущуюся кисть, ставшую влажной от пота. Казалось, оставшись с фараоном наедине, он испытывал бурю эмоций, и я бы даже сказал некоторый мандраж, исходя из чего стало ясно, что глава Галереи Павших действительно был его господином. Создателем и своего рода отцом, чей визит стал для мегалодона большой неожиданностью.
— Я любил тебя. Любил больше жизни. Ты был для меня всем! ЦЕЛЫМ МИРОМ!!! — послышался отчаянный крик. — Черт… да если бы ты приказал мне покончить с собой, я бы это сделал! Я бы разбился о подводные скалы, лишь бы угодить тебе! Бесчувственный ты кусок дерьма!
Шагнув ближе, Диедарнис в сердцах ударил мертвеца по лицу. Затем еще раз, и еще, но фараон не отвечал. Понурив голову, он молча терпел боль, пока титан вдруг не обессилел и не опустился перед ним на колено. Схватил создателя за полу одежды и заглянул в глаза снизу-вверх.
Странно, но в тот самый миг скорлупа его могущества треснула. Он был похож на ребенка. Хрупкого и бесконечно несчастного.
— За что?.. — прошептал мегалодон. — За что, отец? Что плохого я тебе сделал? Почему ты меня ненавидишь?
Кайн не ответил.
— Ты бросил меня. Продал тем подонкам и даже не попрощался. Они ведь мучили меня. Били и унижали словно раба, — титан продолжал смотреть на отца в поисках ответа, но ничего на находил. — И даже потом. Спустя сорок лет я вернулся к тебе. Стоял у ворот твоего замка в надежде поговорить, но ты не захотел меня видеть. Лишь единожды взглянул в окно из-за занавески, хотя твои люди сказали, что ты уехал… Почему? Почему ты так со мной поступил?
— Потому что ты был лучше меня. Чище, благороднее, сильнее. Твоя доброта и твоя преданность пугали меня. И я боялся тебя, — ответил фараон, в чьих глазах наконец-таки промелькнули отблески теплоты. — Прости меня, Ди. Пожалуйста, прости. Я был несправедлив.
