Два союзника Вергилия, а также сложный выбор, где склонение чаши весов в пользу одного рискует поставить под угрозу отношения со вторым. Если и вовсе не перерастет во вражду.
Пока инженер думал, и тот, и другой пристально наблюдали за ним. Молчали и не вмешивались, пытаясь понять, что тот решил. Однако самого главу Вергилия явно беспокоило нечто иное.
Он размышлял над словами Гундахара. Сложил в голове дважды два и неожиданно понял, что абсолютно все происходящее с нами не было обычной случайностью. Скорее наоборот. Все испытание от начала и до конца было тщательно срежиссировано Диедарнисом и спланировано таким образом, чтобы в финале остались лишь те немногие, кто действительно был ему нужен. Потому как главная его цель находилась далеко за пределами виртуального мира.
— Кажется, я понял, что ты затеял.
— Тогда ты знаешь, что делать.
Август тяжело вдохнул. Ненадолго прикрыл глаза и, помассировав пальцами виски, взглянул на Аполло.
— Ты вовлек нас в свои подковерные игры. Подверг меня и моих людей смертельной опасности, в то время как сам проходить испытание не планировал. Братья по оружию и союзники так себя не ведут… — дворф хотел было привести парочку аргументов в свое оправдание, но инженер уже повернул голову к Ублюдку Джеку. — Ты, Монер, как партнер показываешь себя более надежным. Но, к сожалению, и ты, и твои люди плохо выполнили возложенную на себя задачу. Проглядели множество шпионов Небесного Доминиона, что поставило под угрозу как существование моего клана в целом, так и жизнь маленькой девочки в частности. Последнее меня особенно беспокоит.
— Ты же понимаешь, что в условиях, когда к вам ежедневно приходят тысячи человек, это сделать практически невозможно?
— Да, понимаю. Как и то, что, выбрав кого-то одного, другой неминуемо затаит на меня обиду. Так быть не должно. Вы оба — ценные союзники Вергилия, а значит, ставить кого-то одного выше другого — большая ошибка.
— И что же ты решил? — поинтересовался Диедарнис.
— Озвучивая правила игры, ты об этом не упоминал. А значит, подобный вариант вполне возможен, — с уверенностью в голосе произнес Август. — Я выбираю сразу двоих.
— И ты думаешь, что после такого они не возненавидят тебя оба?
— Ты все равно их убьешь. Этому помешать я не в силах. А вот что я реально могу сделать, так это использовать все свои ресурсы и навыки, чтобы достать их со дна океана.
— Что ж, воля твоя.
Пасс искалеченной рукой, и ствол кремниевого пистолета разделился надвое.
— Сучье вымя… — усмехнулся Аполло, вновь проведя ладонью по красному гребню. — А я-то уж на мгновение поверил, что стану абсолютным рекордсменом по части прохождения Великих «подземелий». Видимо, не сегодня.
— Искренне надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — не сводя с инженера глаз, произнес Ублюдок Джек. — Иначе, сам понимаешь…
— Да.
Сдвоенный выстрел и проносящееся перед глазами системное сообщение:
Следующие пару минут мы провели в тишине.
Не было ни передачи хода, ни безумных перформансов. Обычные посиделки в окружении окровавленных трупов, где на протяжении всего этого времени мегалодон со спокойным видом наблюдал, как воздухе медленно развеиваются пороховые газы. Дождался, пока не исчезнет последнее сизое облачко, и наконец произнес:
— Поздравляю, господа. Третий и последний этап испытания завершен, — безэмоционально и как-то буднично произнес он. — Однако не думайте, что это конец. Ибо самое сложное еще впереди.
Щелчок пальцами.
Застилающий обзор ослепительный свет и обрушившийся на меня прямо из космоса каскад силы — невероятно приятное ощущение того, как все мои параметры и уровни стремительно возвращаются. Тело вновь наполняется невиданной мощью, раны заживляются и даже накопленная усталость сходит на нет.
Спустя мгновение мы снова оказались на Элирме. В том самом торпедном отсеке и буквально в шаге от выхода, путь до которого, как неожиданно подсказала интуиция, может растянуться для меня на целую жизнь.
Вскоре перед нами материализовался и сам Диедарнис. Вот только на этот раз нашему взору предстал не тот безупречный актер в идеально сшитом костюме, а настоящий титан, чей внешний вид был… ужасен.
Помнится, еще в самом начале «исповеди», глядя на отсутствующие пальцы и дымящиеся язвы на животе, я предположил, что его облик частично отражал состояние самой статуи. И я не ошибся. Потому как если тогда перед нами возвышался сильно помятый, но в то же время более-менее невредимый мужчина, чьи наиболее серьезные раны были скрыты лохмотьями, то теперь мегалодон походил на живой труп.
