— Ты говоришь вполне разумные вещи. Но меня беспокоит не это, — Фройлин уселся напротив, продолжая удерживать в руках нож. — То, что вы сделали со мной в Натолисе — большая подлость. Вы могли обнулить меня. Либо взять в плен и использовать, чтобы заключить с Небесным Доминионом пакт о ненападении. Достичь соглашения, которое позволило бы вам беспрепятственно свалить в Сумеречные земли. Но нет. Вместо этого вы предпочли унизить меня, заодно раструбив об этом всему миру, — эльф выдержал длинную паузу. — Разумеется, я не величайший воин на Эль-Лире. И не самый праведный. Однако понятие чести для меня что-то да значит. Поэтому я не позволю тебе насмехаться надо мной. Даже ценой собственной жизни.
Закончив речь, Белар посмотрел на меня с максимальной долей серьезности. Так, словно я действительно умудрился его довести.
— Тогда в Натолисе ты применил против нас божественную сталь. Орудие крайней меры. Ты чуть не убил меня и клялся перед богами, что уничтожишь всех, кого я люблю. За что и поплатился. Но ты прав, — согласился я. — Это было недостойно с моей стороны. Я больше не буду вспоминать тот эпизод. По крайней мере до тех пор, пока действие заклинания не закончится.
— Так-то лучше.
Получив от меня, что хотел, паладин наконец-таки успокоился.
Переместился в дальний конец комнаты, где и просидел в тишине около часа.
За это время я покончил с перевязками, отчего стал похож на провонявшую медикаментами мумию, разжег небольшой костерок и поставил разогреваться последний комплексный обед первых людей. Параллельно с приготовлением ужина разыскал в груде мусора подходящую тару и начал перемалывать зерна пшеницы в муку. Хоть это и стоило мне колоссальных усилий.
Да. Проводя подобные манипуляции, я буквально помирал от усталости. Но при этом понимал, что завтра этим заниматься будет попросту некогда. Нас ожидал длительный переход. А потом еще один, и еще. Требовалось как можно скорее нивелировать потерю во времени. Эдакий двухдневный крюк, что стоил мне не только половины ресурсов, но и, наверное, целого литра вытекшей крови.
Все-таки зря я напомнил Диедарнису о последней услуге. Лучше бы промолчал. Того и глядишь, к настоящему моменту был бы уже на середине пути. Встретил бы Германа или Гласа и со спокойной душой двигался к выходу. А возможно, и пересекся бы с Адой. Интересно, как она? Все ли у нее хорошо? Надеюсь, что да.
Наблюдая за тем, как я тщательно набиваю желудок, эльф поглядывал на меня с искренней завистью. Недовольно хмурился и периодически хватался ладонью за урчащий живот. Затем приоткрыл свой мешок, достал из него поеденную ржавчиной банку тушенки и долго крутил ее в руках, будто бы не решался открыть.
Что примечательно, но лично мне как землянину все было понятно с первой секунды. В то время как Белар, наоборот, усиленно размышлял, продолжая вертеть ее так и эдак. Из чего я сделал вывод, что либо он никогда не сталкивался с подобной проблемой, что, впрочем, немудрено, либо пытался заочно оценить степень риска.
— Полагаю, понятие «бомбаж» тебе незнакомо? — спросил я.
Паладин не ответил. Лишь раздраженно дернул щекой.
— Под воздействием различных бактерий жестяная тара раздувается. Что в свою очередь является главным признаком того, что консервы испорчены, — как бы то ни было, мне не хотелось страдать от его отравления. — Если ты вскроешь ее, то услышишь громкий хлопок. Следом почувствуешь нехарактерный запах. Можешь попробовать, если не веришь.
И Фройлин попробовал. Ткнул банку ножом и в следующее мгновение скривился от ударившего в нос облака вони.
— Проклятье! Я ведь чуть не подох, пока нырял за ними! — рассердившись, Белар метнул банку в стену. Вытряхнул мешок, где было еще семь таких банок, и принялся швырять их туда же. — Чертова планета! Чертовы «двадцать первые»! Жалкие! Хрупкие! Ничтожные! Слабаки!
— Да-да, правильно. Очень умно. Давай бросаться тяжелыми банками! Пусть вся округа будет в курсе, что мы здесь! Не даром же я рассказал тебе о том, что тут повсюду ошиваются бандиты и прочая шваль!
— Заткнись!!! Закрой свой поганый рот!!! — оперативно подобрав свои вещи, эльф направился к лестнице ведущей на второй этаж. В небольшую квартиру бывших владельцев данного магазина. — И запомни: сунешься ко мне до рассвета — выстрелю в тебя из гарпуна!
— Тогда и ты намотай на ус, — я продемонстрировал засранцу заряженный АКМ. — Спустишься хотя бы на одну ступеньку прежде, чем взойдет солнце, и я тебе жопу отстрелю. Истеричка ты остроухая.
— Пошел на хер! — хлопнув дверью, паладин скрылся из виду.
На этом, слава богу, я остался один.
Пару минут посидел в тишине и, устроившись на спальнике поудобнее, тяжело вздохнул:
