Усевшись на спальнике, я принялся аккуратно разматывать ворох повязок. Первая… вторая… На третьей я окончательно убедился, что многочисленные раны зажили. По-прежнему отзывались болью при прикосновении, но не сильной. Больше похожей на игру в «кулачок-синячок». Когда бьешь товарища по уже практически черной гематоме, наслаждаешься его перекошенной физиономией, а затем оперативно сматываешь удочки, дабы не огрести в ответ.
В целом, неплохо. Хотя и не сказать, что хорошо, потому как мое общее состояние оставляло желать лучшего. Ватное тело, опухшая морда. Удручающая слабость, словно накануне из меня высосали всю жизненную энергию. Да еще и на редкость неприятное першение в горле. Причем последнее — явно подарок от Фройлина. По крайней мере, лично у себя ни увеличенных лимфоузлов, ни прочих симптомов простуды я не обнаружил. Стало быть, дело в нем. Видимо, эльф знатно переохладился, когда нырял за консервами в ледяную воду. Либо окончательно подорвал иммунитет, пока валялся без сознания на холодной земле.
«Надо было все-таки затащить его внутрь. Ведь если разболеется — хуже будет нам обоим. Ибо сомневаюсь, что смогу избавиться от него в ближайшие дни», — подумал я. И не знаю почему, но интуиция подсказывала, что я прав.
Безусловно, начиная с первых секунд нашей встречи, в воздухе постоянно витала вероятность того, что действие «Связующей нити» внезапно закончится. Но, если честно, мне слабо верилось, что это скоро произойдет. Не на нулевом отрезке пути. Вот когда мы преодолеем километров двести-триста, то тогда да, стоит переживать. Вставлять в воротник иголки, лишь бы не задремать, и отгораживаться от попутчика баррикадой. Ну а пока лучше бы просто не сдохнуть от его ОРВИ.
«Ох-х-х… как же я скучаю по своей московской кроватке», — широко зевнул я. Ортопедический матрас, латексный топпер, анатомические подушки, климат-контроль. Ей-богу, в той холостяцкой берлоге у меня была лучшая на свете кровать. В ней я мог часами нежиться словно младенец. Плющить подушку, давить храпака, косплеить болонку. Блаженно переворачиваться с боку на бок и нисколечко не опасаться, что среди ночи нагрянет мутировавший монстр или вооруженная группа немытых бомжей. Как и не столкнет меня на пол древний мертвец в полшестого утра.
Нет, разумеется, жаловаться грех. Уснуть в депривационной камере, дабы, спустя шестьсот лет, оказаться на другом конце галактики (точнее — вблизи ее апекса) стало для меня поистине феноменальным событием. Воплощением детской мечты, подарившей мне предвкушение невероятной истории. Осознание того, что моя некогда серо-унылая жизнь чего-то да стоит. Имеет значение. И это было потрясающе. Особенно когда я изучал первые заклинания и нечаянно уткнулся лицом в синий пупок. Но вместе с тем, с того первого дня, как я оказался на Элирме, я чувствовал себя бродячей собакой. Во многом благодаря тому, что спал отвратительно. В чистом поле, в лесу, в яме, на соляном плато. Сорок семь лет я дрых на асфальте, храпел в склепе Натолиса и часто клевал носом внутри Атласа, параллельно вдыхая убийственный коктейль из запаха пота, крови и дерьма. Крепко замешанного на орочьем мускусе. Прелестно, не правда ли? Вот и я так считаю.
Впрочем, долго расстраиваться не пришлось. А еще через пятнадцать минут мое настроение и вовсе заметно улучшилось. Причина тому — Фройлин. Когда тот спустился вниз и раздраженно понаблюдал за тем, как я завтракаю консервированными персиками, он устроил для меня, пожалуй, лучший сюрприз: перестал со мной разговаривать. Молча вышел на улицу, да так и остался стоять, дожидаясь, пока я не закончу смаковать густой сладкий сироп и не соизволю отправиться в путь.
Он даже не обернулся, когда я извлек из груди «менеджера» белый камень параметров и некоторое время крутил в руках его бейджик, на обороте которого было написано:
Собственно, на этой счастливой ноте наше путешествие и началось.
— Колун… коллекция… колокольня… кольчуга… — задумчиво сверившись с картой, я начал забирать правее. Впереди, на расстоянии примерно в двадцать километров, была расположена обведенная пунктирной линией зона заражения, и мне очень не хотелось проверять, что там находится. Вот я и решил откорректировать курс. Положил ламинированный листок во внутренний карман куртки и, с усталым вздохом поправив рюкзак, достал из кармашка бутылку. — Колибри… колодка… колосок и колпак…
