К настоящему моменту мы шагали без остановки уже десять часов. Покинули рыбацкий городок. Прошли мимо высохшего русла реки с пузырящейся на дне мутной жижей. Свернули на извилистое шоссе, где достаточно долго стучали каблуками по асфальту, пока не наткнулись на автомобильную пробку. Именно тогда эльф впервые взглянул на меня, будто бы интересуясь, сможем ли мы завести одну из машин? Я в ответ лишь отрицательно покачал головой. Никакой бензин не сможет сохранить своих свойств на протяжении стольких лет. Да и обвисшая резина, складками лежавшая под дисками колес, говорила о многом. Поэтому — увы, но нет. Все эти тачки давно мертвы. А значит, и пытаться реанимировать их — пустая трата времени.
На этом Фройлин скорчил разочарованно-брезгливую гримасу, отчего стал еще больше похож на капризного аристократа, и направился дальше. Продираться сквозь заросли сухого камыша, дабы обойти понизу обвалившийся мост.
К слову, наблюдая за ним некоторое время, вскоре я убедился, что Белар действительно слабее меня. Быстро выдыхается, натужно дышит. Смахивает со лба капли пота и ходит с выражением лица, недвусмысленно дающим понять, что пребывание в теле человека стало для него источником невыносимых страданий.
Хотя, по сути, именно так все и было. Ведь это там, на его родной планете, сверхъестественная регенерация ни за что бы не позволила бедненькому паладину натереть ножки, блуждая в абсолютно непригодных для похода резиновых сапогах. Как и не стала бы ему досаждать обычной простудой. В то время как здесь, на Земле, любые мелочи имели значение. Даже такие банальные, как гигиена и контроль тепла тела.
Разумеется, глядя на его мучения, умом я понимал, что вины эльфа тут нет. Но, к своему стыду, удержать в себе ехидной ухмылки все же не смог.
«Вот так, дружочек. Там на Элирме ты считал себя особенным, избранным. Представителем высшей расы, считающей всех „двадцать первых“ жалкими слабаками. Что ж, теперь у тебя появилась уникальная возможность примерить на себя шкуру врага. Досконально изучить прелести его хрупкого тела. Вот и проверяй свои силы. Потом расскажешь, каково это. Явно не поход в „подземелье“ под присмотром папкиной свиты».
Будто бы ответ на мои мысли Фройлин разразился приступом кашля. По незримым каналам поделился со мной болью в груди и, судя по виду, не на шутку перепугался, явно не зная, что с этим делать.
«М-да, походу он и вправду никогда не болел, — покачал головой я. — Представляю, сколько кирпичей он отложит, если ненароком подхватит ветрянку. Да и на батька его было бы интересно взглянуть. Сто процентов трусится сейчас где-нибудь в стиле декоративной собачки. Если уже не отбросил копыта».
Взобравшись по крутой каменной насыпи, следующие пару часов мы продолжали шагать по шоссе. Затем свернули на проселочную дорогу. Там же вблизи перекрестка я ненадолго остановился. Получил неожиданную проверку на восприятие и бросил взгляд на изрешеченный пулями обгоревший билборд.
«Любопытно, — дернул щекой я. — Второе послание за день».
Складывалось ощущение, будто титан прямым текстом намекал мне на то, что я должен заняться самопознанием. Не ждать манны небесной в виде посещения мифического Шантахмарума или встречи с наставником-духом, а стать самоучкой. Перехватить инициативу и двигаться вперед по наитию, как это было в бою с тем же Бурмистром. Вот только… зачем ему это? Желание помочь? Подстегнуть мой прогресс? Нет. Диедарнису на меня наплевать, тут и гадать не приходится. Тогда что? Нужны способности стихиалиев? Тех, кого хозяин «подземелья» ненавидит всем естеством?
Как бы то ни было, послание мегалодона подарило мне серьезную пищу для размышлений. Заставило глубоко задуматься, продвигаясь мимо холма, на верхушке которого застыл гигантский радиотелескоп. Начисто проржавевший и зияющий сотнями дыр, его параболический отражатель по-прежнему смотрел высоко в небо, будто бы взывая о помощи. Но я-то знал, что помощь не придет. По крайней мере, не в ближайшие шесть сотен лет. Хотя о чем это я? Мы же в иллюзии.
Вскоре волнистый ландшафт успокоился, и мы ступили на безжизненную пустошь, где не было ни деревьев, ни прочей растительности. Лишь потрескавшаяся земля, разбросанные кости мелких зверей и серые пятна озер, больше напоминающих грязные зеркала. Токсичные, доносящие ветром запах чего-то химического.
Удручающая картина. Да и к тому же ни звука. Разве что хруст песка и мелких камней под ногами, по которым нам пришлось тащиться не один километр.
