— Вот и скажи мне, Диедарнис, в чем твой замысел? Зачем ты послал мне в напарники этого наглого избалованного дегенерата, который понятия не имеет о том, каково это — быть «двадцать первым»? Тупо поиздеваться? Или чтобы мы сами порешили друг друга? Если последнее, то вынужден тебя расстроить: мне, как ни странно, есть, ради чего жить. Поэтому нравится тебе это или нет, но присутствие Фройлина я как-нибудь перетерплю. С божьей помощью.
В подтверждение своих слов, я поднял руку и крепко ущипнул себя за сосок.
— СУКА! УРОЮ, ТВАРЬ! — донеслось со второго этажа.
Несмотря на чудовищную усталость, ночь выдалась беспокойной.
Дважды или трижды я просыпался из-за царапающих слух жутких воплей. Далеких, протяжных, полных боли и отчаяния. Так, словно где-то во тьме завывал умирающий зверь или, того хуже, доведенный до крайности человек. Затем меня разбудил долетевший со стороны моря металлический грохот. Поднявшись с пола, сквозь мутное окно я разглядел, как корабль Фройлина сдавливает нечто похожее на гигантские щупальца, сплошь покрытые бахромой светящихся нитей. Эти нити выделяли едкую слизь. Помогали неведомому монстру рвать судно на части и с громким всплеском сбрасывать куски его корпуса в морскую пучину. Ну и наконец под утро, где-то за час до рассвета, я пробудился от удара по голове. Вскинул автомат и первое время настороженно озирался по сторонам, сквозь сон не сразу сообразив, что дело в Беларе. Это он треснулся обо что-то башкой. Выглянул на улицу со второго этажа, после чего поприветствовал затылком оконную раму.
— Бестолочь… — проворчал я, улегшись обратно на место.
В целом, ничего критичного. Ни рассечения, ни тем более сотрясения он не заработал. Обычный бытовой ушиб, боль от которого достаточно быстро сошла на нет, что позволило мне снова ненадолго забыться.
Кажется, мне снился сон. Череда красочных мыслеобразов, отзывающаяся в душе невероятной теплотой и будто бы воплощающая в реальность мои сокровенные фантазии о счастливом будущем. Я видел небольшое, но при этом роскошное поместье, спроектированное гениальным ИИ. Видел белоснежные простыни. Будоражащие инстинкты очертания женского тела. Выглядывающую из-под шелкового одеяла синюю ножку с элегантным золотым браслетом на щиколотке. Ее хитрую улыбку, слегка взлохмаченные волосы и тот самый хорошо знакомый мне блеск в глазах, недвусмысленно дающий понять, что так легко я от нее не отделаюсь. Ни сегодня, ни завтра, ни в ближайшую тысячу лет. Ведь мы уже не просто пара, а нечто большее. Вечно молодые, чрезвычайно выносливые.
Вскоре на замену откровенной сцене пришла другая. Мы встречали гостей. Повзрослевшую Тэю, Германа, Иону и, неожиданно, их маленького сына. Шустрого и крайне любопытного пацана, что, видимо, унаследовав характер отца, тотчас же принялся хватать в руки все что ни попадя. Поигрался с моими реликтами. Поперебирал украшения титаниды, заодно сообщив нам о том, что тетя Ада — самая красивая женщина в мире. Скучающе посидел за общим столом, после чего забрал у отвлекшегося Эстира вазочку с мороженым и, пропустив мимо ушей замечание Атласа (робота-дворецкого), юркнул в мой кабинет, где стал свидетелем кое-чего волшебного и крайне важного. Если не сказать судьбоносного.
К сожалению, предательская память напрочь выбросила из головы воспоминания о том, что это было. Сохранила лишь разрозненные фрагменты, блуждающие на периферии сознания словно кадры старинного диафильма: поблескивающий хромом продолговатый предмет… моя рука, указывающая куда-то высоко в небо… искренняя радость в глазах всех присутствующих… А еще крепкие объятия Ады, тепло ее тела и чарующий аромат ее несравненных духов. Как и ощущение правильности. Понимания того, что именно сейчас, спустя столько жизненных трудностей, потерь и невзгод, все наконец-таки встало на свои места. Вырулило на белую полосу.
Да. Мне хватило одного краткого сновидения, чтобы оказаться в раю. И каково же было мое разочарование, когда, приоткрыв слипшиеся веки, я увидел перед собой засранный пол. Смятые пластиковые бутылки, грязные разводы от капающей сквозь дырявый потолок дождевой воды, ощущение сырости и вонь стухших консервов. Более того, в дополнение ко всему вышеперечисленному я обратил внимание, что в пяти метрах левее из-под груды мусора на меня поглядывал придавленный листом фанеры высохший труп. С дыркой от пули промеж глаз и валяющимся неподалеку бейджиком в виде акулы. Эдакого воблера с проржавевшей булавкой.
— Доброе утро, «менеджер Ди»… — хрипло произнес я. — Как продажи? Мне, пожалуйста, спиннинг на карпа. И кружечку кофе с двумя ложками сахара, если не затруднит. А то уж больно тоскливый пейзаж за окном…
