Поморщившись, паладин указал на еще одну тварь. Большой кожаный шар, напряженно перебирающий мускулами в километре от лагеря и, как ни странно, до скрежета зубов мне знакомый.
— С ними Омуд-Хай. Демоны никогда не привлекают Омуд-Хаев для мелких разборок. Только если на кону стоит серьезная битва.
— Так… — слова «напарника» не на шутку меня озадачили. — А Омуд-Хай — это, прости, кто?
— Координатор проклятых. Невероятно злобная и хитрая тварь из самых темных глубин преисподней, — ответил Белар. — Энергетический вампир, мощный псионик, стратег и тактик в одном лице. На высоких уровнях некоторые особо отличившиеся Омуд-Хаи могут спонтанно отрастить конечности и эволюционировать в Образ. Еще более омерзительное существо, способное командовать легионами низших. Как и насылать на врагов мучительные галлюцинации. Именно он руководит тем отрядом. Дергает за ниточки словно кукловод.
— Надо же, — хмыкнул я. — А наш колобок показался мне вполне миленьким. Пускай и некрасивым.
Эльф гневно повернулся в мою сторону. Никак снова отреагировал на заветное «кол».
— Катается у нас по улочкам один такой. Одомашненный, — пояснил я. — И вроде бы никого не тревожит. Разве что собаки его сильно пугаются.
— Видимо глупость «двадцать первых» действительно не знает границ, — в голосе Фройлина вновь зазвучал тандем из надменности и высокомерия. — С вашей стороны это колоссальная ошибка. Омуд-Хаи опасны. Катаясь, как ты выразился, по улочкам, он собирает о вас ценные сведения. Которые затем с удовольствием передаст высшим демонам. Вам следовало немедленно его уничтожить.
Эльф разразился приступом кашля.
— Согласен, есть над чем поразмыслить, — рядом со мной шмякнулась и покатилась оторванная голова. Следом за ней прогремел мощный взрыв, разметавший одну из наблюдательных вышек в мелкие клочья. — Кстати, о глупости. Лично я бы на твоем месте не был столь голословен, заявляя, что эти товарищи обязательно проиграют.
— Да неужели?
— Угу. Хотя бы потому, что первые две ракеты были сигналом о помощи. Думаю, любой дурак бы, глядя на это, смог догадаться.
— Сомневаюсь.
— А зря. Ведь долгожданная подмога вот-вот будет здесь.
Пользуясь случаем, я указал на показавшуюся из-за деревьев колонну машин. Несколько бронированных пикапов с тяжелым вооружением, большой грузовик и два БТР.
— Проклятье! Они нас заметят! Сюда!
Мы рванули в сторону более надежного укрытия. Густых сплошь обтянутых паутиной кустов, перевернутого автобуса посередине и ветхой постройки по правую руку. Каким-то полухозблоком-полусараем с дырявыми стенами из грязного шифера, откуда мы и продолжили вести наблюдение. На брошенный в левом углу матрас, рядом с которым валялись обрывки женской одежды и вырванные с корнем клочья волос, я по возможности старался не смотреть.
В скором времени выстрелы в лагере поутихли, а спустя еще тридцать секунд неподалеку от нас, как назло, остановились машины. Скрипнули тормоза, хлопнули двери, начали выпрыгивать люди. Тогда же я весьма остро ощутил возросшую степень угрозы. Услышал тяжелую поступь шагов и неожиданно почувствовал, как в нос ударил коктейль из выхлопных газов, запаха оружейного масла, спирта и пота.
—
— Черт подери… — я раздосадовано покачал головой. — Плохое место, плохое время…
Сомнений не оставалось: если нас обнаружат, то разговор по итогу получится крайне коротким. Поскольку при мимолетном взгляде на них даже последнему дилетанту было понятно, что в основной своей массе перед нами предстали матерые ветераны. Увитые шрамами боевые псы, о частых стычках которых наглядно свидетельствовали многочисленные пулевые отверстия и глубокие царапины на их потрепанной, но при этом по-прежнему прочной броне.
Хуже того, я заметил, что, получив приказ сверху, один из рекрутов двинулся в нашу сторону. Медленно обогнул кусты, проржавевший автобус. Затем остановился и где-то с полминуты сверлил взглядом наше укрытие, будто бы размышляя, стоит заглядывать внутрь или нет. В какой-то момент он, видимо, решил проследовать дальше. Опустил автомат и уже прошел в противоположном направлении метров десять, как неожиданно обернулся.
— Сволочь, не кашляй… — прошептал я, затыкающему рот ладонями Фройлину. Красному и напряженному, словно вот-вот лопнет.
Но было поздно. Гребаный мужик что-то почуял. Подошел вплотную к сараю, толкнул дулом дверь и шагнул внутрь.
