— Дело не в этом, — протянув ладонь, я не глядя указал вверх. — А в том, что прямо над твоей головой на одном проводе висит потолочный вентилятор. С металлическим и достаточно массивным колпаком, рискующим пробить тебе черепушку в любую минуту. Хочешь погреться — ради бога. Драться за квадратные метры я не намерен. Но лучше передвинь кресло левее.
К удивлению, Белар внял голосу разума и прислушался. Передвинул кресло, просидел возле огня какое-то время, после чего притащил со второго этажа несколько одеял и грязный матрас.
Я со своей стороны приступил к приготовлению ужина.
Первым делом достал заготовленную два дня назад муку. Замесил тесто и испек семь тонких лепешек, которые сложил друг на друга по аналогии коржей, предварительно обмазав каждый слой медом. Это был мой десерт. Постапокалиптический «медовик».
Затем перешел к основному блюду. Вскрыл банку тушенки, бросил на сковородку затвердевший кусок жира. Подождал, пока он растопится, и обжарил до золотистости мелко порубленный лук. Следом добавил вешенки, через пару минут вывалил мясо, перловку и напоследок приправил все это дело солью и перцем, что остались у меня от комплексного обеда первых людей. Разумеется, вместо перловки лучше бы подошли макароны — и именно поэтому я пытался отыскать их в том гипермаркете — но увы: чего нет, того нет.
Пока я занимался кулинарными изысканиями, паладин смотрел в одну точку и делал вид, что не замечает происходящего. Но когда аромат тушеного мяса и лука заполонил буквально весь дом, недовольно нахмурился и прикрыл глаза.
— Да ты издеваешься… — тяжело прошептал он. Около минуты о чем-то усиленно размышлял и наконец произнес: — Миллион.
Я не ответил. Попробовал «жаркое» на вкус и добавил еще чуточку перца.
— Ладно. Пять миллионов.
— Что «пять миллионов»?
— Если поделишься — я переведу тебе пять миллионов золотых. После испытания. Даю слово.
Услышав предложение, я отреагировал тотальным игнором. Лишь продолжал помешивать аппетитно шкворчащий ужин.
— Ты, наверное, забыл, но около недели назад мы ограбили Святой Трибун на миллиарды. Я не нуждаюсь в деньгах.
— Тогда это, — наклонившись вбок, эльф положил между нами синий камень параметров.
Но, как и прежде, его приступ щедрости остался без внимания.
— А просто попросить не судьба? — задумчиво ответил я. — Знаешь, Фройлин, я ведь не садист. И не изверг. Я прекрасно вижу, что у тебя и крошки во рту не было с тех самых пор, как мы вошли в «подземелье». А возможно и за сутки до этого, потому как на приеме у Аполло ты тоже ничего не ел. Однако мне было интересно, сможешь ли ты обратиться ко мне по-человечески? Не приказывать, не манипулировать, не пытаться меня подкупить, а просто спросить? Того и глядишь, ты бы с удивлением обнаружил, что я не настолько гнусный мудак, как тебе кажется. Как и обратил бы внимание, что из того гипермаркета я забрал две тарелки, а не одну.
На последней фразе я переложил в одну из тарелок половину содержимого сковородки и вручил ее Белару, так и оставив камень нетронутым.
Затем просто взял вилку и приступил к трапезе, стараясь не обращать внимания на искренне недоумевающего эльфа.
— Ты поступил благородно. Спасибо, — произнес паладин минут через десять. — Но, к сожалению, это ничего не изменит.
— Чего именно?
— Ты знаешь.
— Думаешь, я поделился с тобой, потому что хочу помириться?
Эльф не ответил. Откинулся на спинку кресла и укрылся одеялом, глядя в огонь. Снаружи стонал сильный ветер, гремели грозовые раскаты, то тут то там капала сквозь потолок дождевая вода.
Прошла минута.
— Скажи, а ты никогда не пытался взглянуть на ситуацию с другой стороны? Представить себя на моем месте? — поинтересовался он. — Или ты и вправду слепо веришь, что прав?
«Ага, ясно. Судя по всему, господин Белар наконец-таки настроился на серьезный разговор, — догадался я. — Что ж, тем интереснее будет послушать его версию».
О чем, собственно, я и подал ему недвусмысленный знак.
— Отец никогда не критиковал меня открыто… — начал Фройлин. — Но по его лицу, по его мимике и взгляду я всегда понимал, что он недоволен. Недостаточно. Ты делаешь недостаточно. Ты должен быть лучшим. Должен быть первым. У тебя нет права на ошибку. Ведь ты выше всех… и должен оправдать потерю моего бессмертия… Но что с тобой не так? Почему не соответствуешь? Взгляни. Астр справляется с этой задачей лучше. Сирел делает это быстрее. Эландор превозмогает боль и не жалуется. Келиван изучил данный прием в двенадцать лет, а Энэлия прошла «Тысячелистник» с первого раза.
Паладин выдержал длинную паузу. Смотрел в огонь, словно пытался что-то в нем отыскать.
