Каролина подпевает вместе со мной, Вика изображает дирижёра, Аня и Аглая кружатся вокруг стола в странном танце. Максим, наблюдающий за нами, по-доброму посмеивается. Становится легко и весело настолько, что я тоже начинаю пританцовывать на месте. На лице сияет широченная улыбка, диафрагма расправляется, отчего голос становится сильнее и чище. Меня захлестывает эйфория. Я в моменте. Я на коне. Звезда этой сцены и окрестных «Пятёрочек».
Следует длинный музыкальный проигрыш, и тогда я решаюсь посмотреть на Леона. По телу толпой бегут мурашки. Кажется, будто все это время он не переставал за мной наблюдать. Взгляд пристальный, без иронии или усмешки.
Эльвира по-прежнему сидит рядом со своей идеальной осанкой и идеальной укладкой. Только выражение брезгливости, написанное на ее лице, выдает неидеального человека.
В голове проносится мысль, что вот она бы точно не позволила себе взять в руки микрофон и заведомо паршиво спеть. Не то, чтобы я завидовала такому перфекционизму. Каждому, как говорится, свое. А пока…
Прилепив динамик ко рту, я проникновенно завываю:
«Легко влюбиться, императрица, когда так страстно бирюзовым взглядом смотрит офицер».
Когда я наконец заканчиваю терзать слух присутствующих, девчонки бросаются ко мне и обнимают в знак поддержки.
— Лия, ты здорово поешь, — верещит милашка Каролина. Бесстыдно врет, но мне все равно приятно.
Оглянувшись, я вижу, как Максим, не поленившись подняться, аплодирует мне. Благодарно улыбнувшись ему, я машинально смотрю на соседний диван. Он абсолютно пуст. Пометавшись по залу, мой взгляд вылавливает полоску света, разрезавшую уютный полумрак зала. Придерживая входную дверь, Леон пропускает Эльвиру первой и исчезает за ней следом.
Мы возвращаемся в дом Демидовых только к полуночи, когда перепет весь плейлист и выпито всё заказанное шампанское. Горло першит от смеха и завываний, ноги гудят от нескончаемых танцев. Вместо невесёлых мыслей о том, куда так спешно ретировались Леон с Эльвирой, я предпочла беспощадно веселиться.
— Пижамная вечеринка, так понимаю, отменяется? — я с улыбкой смотрю на сонное лицо Каролины.
— Не отменяется, а переносится, — возражает она, выставляя вверх указательный палец. — Спасибо тебе, что пришла. Мне было очень весело. И спасибо за подарок.
Она обнимает меня в тысячный раз за вечер, после чего мы бесшумно заходим в дом. Каролине что? — у неё день рождения. А вот меня мама за столь позднее возвращение может и отчитать.
Но в доме, слава Богу, царит тишина, и все обитатели спят.
Распрощавшись с Каролиной у дверей её комнаты, я захожу в свою, быстро принимаю душ и переодеваюсь в пижаму.
День выдался долгим, но сна по какой-то причине — ни в одном глазу, а это очень и очень плохо. Появляется возможность поразмыслить, чем всё это время был занят Леон со снежной королевой, чего мне, по понятным причинам, лучше не делать.
Минут десять, поглазев в телефон в безрезультатной попытке отвлечься, я со вздохом поднимаюсь с кровати, чтобы сходить за водой. Мама говорит, что это помогает ей уснуть. Надеюсь, в холодильнике завалялась бутылка минералки.
Подсвечивая путь телефонным фонариком, я мину́ю лестницу, захожу на кухню и замираю. В полумраке, разбиваемом лишь тусклым светом подвесной лампы над обеденной зоной, сидит Леон.
Рубашка расстёгнута на пару пуговиц, спина сгорблена. Я растерянно перевожу взгляд на бутылку виски, стоящую перед ним. Помнится, в караоке он пил сок. Так с чего решил надираться в одиночку посреди ночи?
Подняв голову, он смотрит так, словно вообще не удивлён моему появлению. Будто встречаться на кухне по ночам — это наша традиция.
— Не спится? — его голос хриплый, низкий, словно это он, а не я несколько часов кряду горланил песни в караоке.
Перешагнув с ноги на ногу, я мотаю головой.
— Просто пить хочу.
Не сводя с меня глаз, Леон молча кивает на холодильник. Отмерев, я в два шага подхожу к нему, открываю дверцу и вытаскиваю запотевшую бутылку «Перье». Стоя спиной, чувствую на себе его взгляд — на спине, на ногах, на бёдрах. Жадно пью, но в горле становится только суше.
— Хочешь воды? — бормочу я из-за плеча.
— Если бы я хотел воды, я бы здесь не сидел.
Двусмысленность этой реплики заставляет меня с силой сжать стакан и обернуться. Леон смотрит в упор, точно так же, как в караоке, когда я стояла на сцене.
— Никогда не видела тебя пьяным, — шёпотом выдавливаю я, чтобы разбить повисшую тишину.
Криво усмехнувшись, он подносит виски к губам.
— Иногда я позволяю себе быть неидеальным.
— Никто и не ждёт от тебя идеальности.
Бокал с грохотом опускается на столешницу.
— Ждут абсолютно все.
Леон совсем не похож на тех пьяных людей, что я видела: его речь звучит разборчиво и чётко, выражение лица совсем не идиотское. И всё же он пьян.
— Я всё-таки налью тебе воды, — бормочу я, теряясь от его пристального внимания.
Вернувшись к кухонному гарнитуру, достаю чистый стакан, наполняю его до краёв и ставлю перед Леоном.
— Пей. Завтра мне спасибо скажешь.
