— Хочу войти с тобой, — его глаза в полутьме одержимо мерцают, голос всё такой же хриплый, — больше всего на свете.
Я кусаю губу изнутри. Мне хочется его впустить. Но если сделаю это — потеряю гораздо больше, чем приобрету. Я себя знаю.
— Сейчас это будет ошибкой, — заставляю себя удерживать его взгляд.
Леон на пару секунд прикрывает глаза, после чего, кивнув, отступает назад.
— Ладно.
В груди разливается тепло пополам с грустью. Ох, горе мне, горе. Уж слишком он приблизился к моему идеалу мужчины.
Видимо, по этой причине вместо того чтобы продолжить пятиться назад, я делаю крошечный шаг вперёд. Леон без заминки тянется ко мне, и воздух вокруг нас снова взрывается. Его рука обхватывает мою шею, запуская пальцы в волосы. Моя ладонь скользит вверх по его груди, ловя удары сердца. Мы высасываем друг друга ещё фанатичнее, чем делали на кухне.
— Спокойной ночи, — бормочу я ему в губы.
— Спокойной ночи.
Отступив, Леон исчезает в полумраке коридора.
Я дожидаюсь, пока дверь за ним не захлопнется, и на дрожащих ногах прислоняюсь к стене. К губам прилипла улыбка, от тяжести сердцебиения вибрирует грудная клетка. Вот это я сходила водички попить.
Утро пахнет приготовленным мамой какао, влажной землёй и сладостным предвкушением, от которого в животе приятно покалывает. Сцены вчерашней ночи прокручиваются в голове, как поставленный на повтор любимый клип: горячие ладони Леона на моей коже, его голос, хриплый от желания, его взгляд — такой, словно я — единственная и самая важная женщина на свете.
Включив наушники с треком любимой Ланы Дель Рей, я прислоняюсь к автомобильному окну. Ленивый октябрьский дождь оседает на стекле извилистыми змейками, тогда как у меня на душе — солнечно и тепло. Мы с Леоном поднимались по лестнице, держась за руки, целовались возле двери моей комнаты. Понятия не имею, к чему приведёт нас случившееся, но проснулась я абсолютно счастливой.
По обыкновению, выйдя из машины на университетской парковке, я неожиданно обнаруживаю, что больше не являюсь главным предметом университетских сплетен. Учащиеся заняты своими делами: парочка по соседству целуется, трио старшекурсников громко обсуждает исход футбольного матча, подружки Милены-Шер жеманно потягивают курительные гаджеты. Никто не пялится в мою сторону, не морщится и не тычет пальцем.
Я благодарно возвожу глаза к небу. Какое счастье, что никому больше нет до меня дела.
— Лия!
«Сглазила», — цежу я сквозь зубы, перед тем как обернуться. Ко мне приближается Тимур. В руке — подставка с двумя стаканами кофе, на лице — подобострастная улыбка.
— Доброе утро! — склонившись, он клюёт меня в щёку. — Роскошно выглядишь. Это тебе.
Один из стаканов перекочёвывает ко мне в руку, заставляя озадаченно уставиться на дарителя.
— Думаешь, я стану это пить после той вечеринки?
— Клянусь, Лия, это не я, — лицо Тимура страдальчески кривится. — Ты же видела: я сам еле на ногах стоял. И я бы в любом случае никогда не стал таким заниматься… Во-первых, Леон мой друг, а во-вторых, у меня тоже есть принципы.
— Ты нюхал мои волосы и тёрся обо меня, как Тузик о столб, — напоминаю я.
Щёки Тимура, подёрнутые природным девичьим румянцем, становятся пунцовыми.
— Возможно, я отпил из твоего стакана, — бормочет он. — Извини ещё раз. Я не такой плохой, как тебе могло показаться.
Глубоко вздохнув от осознания, что не могу на него злиться, я подношу стакан к губам. На языке всё ещё играет пряный вкус какао, но Тимур выглядит слишком уж виноватым, а моё настроение слишком приподнятое, чтобы не пойти на такую уступку.
— М-м-м… — сделав глоток, я с любопытством вглядываюсь в логотип кофейни. — Вкусно.
— Лучший кофе в радиусе трёх километров, — радостно сообщает Тимур.
— Думаю, я бы быстрее забыла о том инциденте, если бы ты приносил мне его каждый день в течение месяца.
А что? Вполне оправданное требование. Если уж вёл себя как последний извращенец и раскаивается — пусть исправляет.
— Без проблем, — без раздумий соглашается Тимур. — В кофе что-то добавить нужно? Сироп, корицу?
— Вот так, — я выразительно смотрю на стакан, — идеально.
Его смазливое лицо озаряется улыбкой.
— Двойной капучино без добавок для Лии. Будет сделано.
Я довольно цокаю языком.
— Послушный мальчик.
Это шутливое замечание рождает в глазах Тимура заворожённый блеск, так что я принимаю молниеносное решение быть поосторожнее с высказываниями. Сдаётся мне: этот женоподобный тип — тот ещё извращенец. Из тех, кто не прочь заткнуть себе рот кляпом и примерить ошейник.
Как бы то ни было, новоприбывший союзник в лице члена совета — отличная новость, так что дальнейший путь к дверям университета проходит в ещё более приподнятом настроении. Кажется, тёмная полоса в моей жизни официально сменилась светлой, и это не может не радовать.
После двух выстраданных пар я иду в кафе. Не считая лекций у Шанского, большой перерыв с недавнего времени стал моим любимым временем здесь: он означает встречу с Леоном.
У лестницы меня нагоняет Пётр.
— Лия, можно отвлечь тебя на минуту?
