— Ну, я вижу перед собой жутко испуганную молоденькую Авхратани. Она вся мокрая и обиженная. А прекрасная белоснежная шерстка стала серой от дождя и пыли. Посмотри на свои лапы! Ты специально выбирала грязные лужи?
— Если ты будешь меня обижать, я больше никогда к тебе не приду.
— Извини, я же шучу. Ну не сердись!
— Хорошо, но больше не смейся надо мной.
— Слушай, а почему бы тебе ни остаться со мной? Я отведу тебя в наш город. У тебя отлично получается быть Авхратани.
— Ты же знаешь, что я не могу это сделать.
— Тебе только стоит захотеть. Не возвращайся.
— Но у меня совсем другая жизнь!
— А что хорошего в твоей жизни? Если бы тебе хорошо жилось дома, ты бы не приходила сюда.
На секунду Элизабетта задумалась. В словах Авхратани были нотки истины. Она всегда была права. Как Оливер. «Жаль, что я не могу взять его с собой в такое Путешествие», — подумала дерра. — «Ему бы, наверняка, здесь очень понравилось».
— Нет, мне надо возвращаться, — покачала головой Элизабетта.
— Не надо этого делать, — тихо ответила Авхратани. — Тебя ждут большие испытания. Тебе там будет плохо.
— Что ты говоришь?
— Останься. И тебе не придется переживать весь тот ужас, который ожидает тебя впереди.
— Откуда ты знаешь, что ожидает меня впереди?
— Глубины сознания и подсознания могут дать многое и о многом рассказать. Ты не можешь знать, что тебя ожидает, а я могу.
— Гарель, мне пора возвращаться.
— Ты еще пожалеешь об этом.
Элизабетта отвернулась от Гарель и серьезно призадумалась. Лапы были короткие и не доставали до подбородка; почесать челюсть не удавалось.
Внезапно гроза стихла, как и началась. Дождь прекратился. Тучки разошлись по сторонам. На безоблачном небе планеты Лсичи в стиле «Пэтчворк» снова появились два маленьких, но ярких солнца. Гарель выставила вперед передние лапы, потянулась и вылезла из пещеры. Она в последний раз посмотрела на Элизабетту — Авхратани и втянула ноздрями влажный воздух.
— Сегодня будет хороший день. Мне пора. Счастливо оставаться. Знай, ты всегда можешь ко мне вернуться.
Элизабетта не успела ей ответить и увидела лишь ее кончик хвоста за деревьями. Дерра вздохнула. Нехорошие предчувствия от разговора поселились в ее душе. Она выглянула из своего укрытия наружу. Разряженный воздух пах озоном. «Надо возвращаться домой», — подумала девушка. — «Не хотелось бы, чтобы Ани застала меня в этом Путешествии. Интересно, почему она так серьезно относится к Лсичи и Авхратани?»
Элизабетта вышла из Путешествия. Она была вся в мокром поту. Ее трясло. Слова Гарель до сих пор звучали в затуманенном мозгу. «Что она имела в виду?» — встревожилась девушка.
Дерра стянула с себя датчики и встала. Подойдя к кровати, она бессознательно повернулась. Ее взгляд упал на соединительные узлы. Элизабетта подбежала к креслу. Она покачнулась, и что есть силы, вцепилась в его спинку. Ее пальцы побелели от напряжения. Дерра увидела оплавленные проводки на стыке переходника к диску. Ее сердце гулко застучало, а перед глазами поплыли розовые круги. «О, Лэксембургиз!» — вздох вырвался из ее горла. — «А ведь я могла не вернуться! Мне так повезло! Еще чуть-чуть и провод бы загорелся; программа на диске уже и так пострадала. А я-то удивилась, почему Гарель уговаривала меня остаться! Но почему испортились провода? Неужели Ани права на счет этой проклятой безопасности? Нет! Это паранойя! Надо отдать кресло в ремонт и поговорить с Ани».
В дверь личных покоев дерры тактично постучали. Мауриль метнулась на звук и нажала на замок. Панель отъехала в сторону, и из проема показалась рука с редактором. Служанка его приняла и поспешила передать своей госпоже.
Элизабетта оторвалась от видеокниги, которой ее снабдил Оливер и вопросительно посмотрела на Мауриль. Девушка протянула ей редактор.
— Что это Мауриль? — спросила дерра.
— Принес императорский курьер, — доложила служанка.
Элизабетта недоверчиво покосилась на редактор, но все же взяла его в руки и приказала Мауриль выйти из комнаты. Императорский курьер приносил только личные послания императора. Это означало лишь одно — ее зовет император, а не отец. «Почему все так официально?» — задумалась дерра. — «Что случилось? Отец мог вызвать меня по внутренней связи. Или он хочет сказать мне то, что должны услышать только мои уши? Все так непросто! Это меня нервирует».
Девушка внутренне сжалась. Нехорошие предчувствия терзали ее сознание. Отец вызывал ее только в крайних случаях. Последний раз это было, когда дерра в приступе гнева разорила Зал приемов, из-за того, что Байер отказался взять ее на посольский прием. Но к счастью для нее, тогда все закончилось более чем благополучно.
