Вместе с тем Москва всегда оставалась нелогичной, непредсказуемой и совсем непонятной при наблюдении со стороны. Только пропитавшись здешним духом, можно было найти общий язык с этим удивительным местом, только искренне полюбив Москву, следовало рассчитывать на успех в управлении ее жизнью и в помощи ее нуждам. Именно так, неподдельно и глубоко, любил Первопрестольную Великий князь Сергей, всегда ощущавший в ней русское начало. Именно так полюбила Москву и Великая княгиня Елизавета, постигавшая в ней разные стороны жизни своей новой родины. Обоим приходилось нелегко, поскольку «ворошить» что-либо в Москве было непростым делом. Касалось ли это правил строительства, проблем социальной помощи или просьб общественных организаций, везде задуманному грозили помешать укоренившиеся традиции, неписаные законы, чьи-то претензии, амбиции и капризы. Вдобавок не прекращались, а то и усиливались интриги завистников. Не удержавшись, в одном из писем бабушке Елизавета с горечью прокомментировала ситуацию: «Мы очень счастливы и стараемся исполнять наш долг, и я должна сказать, хотя это и звучит тщеславно, люди здесь любят нас и опять показали свою любовь тем, что принимали нас очень тепло, когда мы вернулись сюда несколько дней назад. А наши враги стараются доказать Ники и Аликс, что нас здесь не любят. Я бы хотела, чтобы они были невидимы для других, а судили бы только сами себя. Да, во всем плохом есть и хорошее. И у нас теперь открылись глаза – те же настоящие искренние друзья, и только немного врагов. Люди будут интриговать и лгать до тех пор, пока существует мир, и мы не первые и не последние, которые были оклеветаны. У нас здесь много дел, и с каждым годом нам это место нравится все больше и больше».
Пробиваясь через преграды и предубеждения, Великокняжеская чета смогла добиться в Москве очень многого, а в дела благотворительности принесла новаторские приемы. Это и творческий подход, и привлечение разных ресурсов, и неравнодушное отношение к опекаемым, и большое личное участие, и широкое разнообразие форм и методов. Руководствуясь христианскими принципами любви к ближнему, Сергей Александрович и Елизавета Федоровна призывали на тот же путь и других. Они задавали ориентиры, вовлекая в работу большие группы людей, и здесь особенно сказались организаторские способности Великой княгини, сумевшей придать делу небывалый размах. Сложность и противоречивость обстановки лишь усиливали ее порывы, а многоплановая уникальность Москвы позволила ей реализовать свой дар благотворения во всей полноте.
Елизавета Федоровна всегда откликалась на самые острые нужды москвичей, на самые тяжкие беды. И если помощь в борьбе с угрозой голода или эпидемии носила временный, чрезвычайный характер, то забота о погорельцах стала одним из постоянных вопросов в ее деятельности. Пожары приводили к страшным, трагическим последствиям. К гибели людей, к разорению семейств. Обер-полицмейстер А. Власовский в начале 1890-х годов значительно улучшил противопожарное дело в Москве, но от стихии огня не бывает стопроцентной защиты. Особенно страдали пригороды и деревни, где основная застройка оставалась деревянной. «Ея Императорское Высочество Великая Княгиня Елизавета Федоровна, – сообщала специально созданная в этой связи структура, – входя в нужды беднейшего населения Москвы и Московской губернии, изволила в 1898 году основать под своим Августейшим председательством Общество помощи погорельцам Москвы и Московской губернии… Почти во всех районах при отзывчивом участии местного населения удалось учредить свои отделы, в организации коих всегда принимали участие выдающиеся лица уезда и пользующиеся в уезде известным положением». Пострадавшим выдавались деньги, одежда, орудия труда, стройматериалы.
