Я поднялась и, подойдя к окну, стала смотреть на туман, окутывавший горы, долины и клубившийся, точно дым. А вот семья Деверё, напротив, казалось, проигрывала на каждом кону. Что ж, тем больше у них было причин продолжать кидать кости. Мне вдруг вспомнились слова Светония об Октавиане Августе – что тот проигрывал одну битву на море за другой, но считал, что когда-нибудь непременно одержит победу, и верил в себя. И в конце концов разбил-таки флот Антония и Клеопатры при Акции.
Шум в доме подсказывал мне, что все уже встали. Наши хозяева великодушно дали нам с собой в дорогу терпкого эля, молодого зеленого сыра и галет. Я рассыпалась в благодарностях и обняла маленькую Юрвен, прошептав ей на прощание:
– Непременно пиши мне, как идут твои дела. Все мои крестники мне пишут. – А когда ее мать стала было отнекиваться, что они-де недостойны, сказала: – Для меня большая честь быть крестной вашей дочери.
Эссексу не терпелось скорее отправиться в путь, да и нашим добрым хозяевам, вероятно, не терпелось поскорее нас проводить. Визит монаршей особы всегда тяжкое бремя, я понимала это, как бы ни хотелось мне, чтобы было иначе. Гвардейцы уселись на своих коней, и мы двинулись в путь в лучах восходящего солнца, светившего нам в спину, – навстречу дымке, окутывавшей долину впереди.
Очень скоро солнечные лучи разгонят туман, но пока зелень в утренней росе казалась еще зеленее, почти сияя в своей яркости. Продвигались мы небыстро, но я не возражала, поскольку с радостью полюбовалась цветами, которыми пестрели луга, и бабочками, порхающими над ними. Людей вокруг почти не было, лишь немногочисленные пастухи, заметные издали, паcли свои стада.
Внезапно позади запел рожок, и раздался крик: «Ваше величество! Ваше величество!»
К нам по каменистой дороге во весь опор мчался один из гвардейцев, пришпоривая лошадь.
– Вам донесение!
Я натянула поводья и стала ждать; следом за ним показался второй гвардеец и незнакомый всадник на взмыленной лошади.
От неожиданности сердце у меня заколотилось. Как они меня нашли? Откуда прискакал незнакомец? Он осадил лошадь и, сорвав с головы шляпу в знак почтения, закричал:
– Испанцы! Испанцы высадились на побережье!
Эссекс обернулся и остановил своего коня рядом с нами.
– Что? Что такое? – спросил он.
– Испанцы высадились на побережье, – тяжело дыша, проговорил гонец. – У них по меньшей мере четыре корабля и многочисленное войско. Они сожгли Пензанс, разграбили несколько окрестных городков – я поскакал сюда во весь опор, чтобы найти вас. Роберт Сесил знал только, что вы направляетесь в сторону Шрусбери.
Я оставила ему запечатанное письмо с моим маршрутом, хотя и примерным. Я не могла лишить его возможности связаться со мной. Наивно было считать, что я могу быть свободной. Я возблагодарила Бога за то, что оставила Сесилу свой маршрут и гонец смог отыскать меня.
– Вы все правильно сделали. Другие корабли не видели? Это единственное место высадки?
– Кораблей там точно больше четырех, что же касается других мест высадки, мне о них ничего не известно. По всему побережью развели сигнальные костры. Войска собираются под знамена.
– Я незамедлительно возвращаюсь в Лондон.
Я бросила взгляд на манящие холмы Уэльса – лишь теперь, когда ясно стало, что побывать там мне не суждено, я поняла, как много эти края для меня значат. Но я снова была королевой, а не пилигримом; воительницей, на чью страну напал враг. Надо было спешить.
Ох уж эти испанцы! Их сапоги попирают английскую землю – чего семь лет назад им не удалось даже с могущественной армадой. Сколько же их там? Четыре корабля, полные солдат, – их могут быть сотни!
Они напали, пока мысли мои были далеко от государственных дел. Неужели они знали? Нет, это невозможно. В путешествие я отправилась, подчиняясь прихоти, а корабли отплыли от берегов Испании некоторое время назад.
– В Лондон! – воскликнула я.
Мы забрались очень далеко от Лондона, слишком далеко, чтобы можно было вернуться за день и даже за три. После первоначальной бешеной скачки нам пришлось замедлиться. Наше неспешное путешествие теперь шло вспять: мы мчались по тем же тропкам, не останавливаясь и не любуясь окружающим пейзажем. Позади остались и Уолластон с жизнелюбивым Старым Парром, и Шрусбери, где Генрих IV наголову разбил Генри Перси по прозвищу Горячая Шпора; промелькнул мимо Вулверхэмптон, где за пятьсот лет до Перси разыгралась еще одна кровопролитная битва, на сей раз между датчанами и саксами, в которой одержали победу саксы. Наша земля была испещрена подобными историческими местами, где когда-то давно решались ее судьбы. Лишь бы в будущем никто не мог назвать в их числе Пензанс!
Некоторое время спустя Эссекс натянул поводья и сказал:
– Скоро стемнеет, а мы с вами уже целую вечность скачем во весь опор. Необходимо хорошенько отдохнуть – получше, чем в последние два дня; и нашим лошадям нужен отдых. Надо остановиться в Дрейтон-Бассетте, до него отсюда рукой подать. – Он помолчал. – Дом сейчас пустует.
