– Вернувшись в Мортлейк, я обнаружил, что моя библиотека разграблена и большая часть самых ценных фолиантов исчезла. Когда-то у меня была самая богатая библиотека во всей Англии – свыше четырех тысяч книг. Теперь же, – Ди развел руками, – это все, что осталось.
В его собрании имелись редкие научные труды, собранные по монастырям перед тем, как их уничтожили.
– Все это осталось у вас в голове, – произнесла я.
– Это лишь малая толика того бесценного знания, что хранилось на этих полках, – пожаловался он. – Многие инструменты тоже забрали.
– Ох, Джон, – вздохнула я.
У него были навигационные приборы, глобусы и карты, а также алхимическое оборудование; астрономические и астрологические диаграммы.
– Пропало не совсем все, – утешил он меня. – Мои диаграммы, карты и глобусы воров не заинтересовали. Им нужно было алхимическое оборудование. Ходили слухи, что я открыл секрет превращения олова в золото, поэтому они взяли то, что, по их разумению, могло в этом поспособствовать. До чего же глупы бывают люди. Если бы я знал, как делать золото из олова, разве я был бы так беден?
– Люди верят в то, во что хотят верить, Джон.
Видит Бог, я постигла эту мудрость на собственном горьком опыте. Я улыбнулась, вспоминая тот день, когда привезла сюда Франциска. Мой французский Лягушонок… Как он смеялся и играл. Давным-давно, пока предсказание, которое составил для него Ди, не отняло мой смех.
Внезапно я вспомнила, зачем приехала:
– У вас остался ваш магический кристалл?
– Мой хрустальный шар? Да, его не тронули.
Ди откинул покрывало с кисточками, и моему взору предстал круглый кристалл размером с апельсин, лежавший на восковой печати. Он подул на него и подождал, пока хрусталь, затуманившийся от его дыхания, вновь не станет прозрачным.
– Вы желаете узнать про Кадис, – произнес он утвердительно.
– Да. Они отсутствуют уже много недель. Все должно уже завершиться. Я просто не могу выносить эту неизвестность! И… если все плохо, я хочу узнать об этом до того, как они вернутся – если они вообще вернутся.
– В этом крохотном шарике трудно разглядеть сложную кампанию.
– Поищите город! Посмотрите, стоит он еще или нет!
Он попытался вызвать из глубин шара образ Кадиса.
– Я вижу мглу и дым, – промолвил он наконец. – Кажется… Это груды камня. Оборона повержена.
Меня охватило возбуждение, но осмотрительность все же возобладала.
– А что бухта? Какие корабли вы там видите?
– Мадам, различить их невозможно, – вздохнул он.
– Попытайтесь! Попытайтесь!
– Город, как вам известно, походит на ноготь на конце полосы суши протяженностью в шесть миль, которая загибается, подобно манящему пальцу, от суши в море. Кажется, во внутренней городской гавани пожар. Большой. Но я не могу разобрать, что именно горит.
– А снаружи бухты корабли есть?
– По-моему, да.
– Большие? Невредимые?
– Да.
– Наши корабли! У нас их было пятьдесят.
– Не уверен, что я вижу пятьдесят. Но, с другой стороны, это маленький шарик.
– А людей? Людей видите?
– Мне придется спросить шар, – сказал он, снова дуя на хрусталь, потом сощурился и принялся всматриваться в него с разных сторон. – Так…
Он несколько секунд помолчал, пристально глядя на кристалл.
– Я вижу людей, но кто они, сказать не могу, не знаю. Я давно уже не бываю при дворе.
– Дайте я попробую.
Я подошла и остановилась перед шаром. В глубине его вспыхивали и гасли какие-то цветные пятна и волнистые линии, но разобрать ничего было невозможно.
– Я не обладаю необходимыми навыками, – вынуждена была признать я.
Досаду мою было не описать словами: он мог увидеть лица, но не мог их распознать, а я могла распознать, но не могла увидеть.
– Раны Господни! Что за незадача!
– Мы видели завершившееся событие, – сказал он, – так что флотилия уже должна быть на пути домой. Скоро мы все узнаем. По крайней мере, нам известно, что им удалось разграбить Кадис и что никто не погиб. Разве это не то, что вы желали узнать?
– Я хотела бы узнать про трофеи. Было ли там чем поживиться? Взяли ли они какую-нибудь добычу?
– Я не представляю себе, чтобы не взяли, ваше величество. И если мне будет дозволено смиреннейше спросить, вспомните ли вы своего старого слугу, когда богатая добыча окажется в ваших руках?
– Джон, я уже дала вам средства к существованию, обеспечив должностью в Манчестере, и не забывайте, что я выделила вам две тысячи фунтов, когда только услышала о том, что ваш дом разграбили.
Он правда считает, что у меня денег куры не клюют?
– Да, мадам, я все помню и бесконечно вам признателен. Но должность в Манчестере – хотя я благодарен за нее! – имеет свои неприятные стороны. Мои тамошние коллеги относятся ко мне враждебно. Честно признаться, они превращают мою жизнь в ад!
– Мелкие люди всегда так делают, Джон. Вы должны научиться ладить с ними. Не всем дано иметь такой блестящий интеллект, как у вас, простите уж их за это. Быть может, если бы вы снисходительнее относились к их недостаткам, они прощали бы вам ваши многочисленные таланты. Зависть можно только обезоружить; сама по себе она не умирает.
