Я потянулась обнять ее, но она отвернулась.
– Они служили вам. По вашему приказу они отправились в Бретань и в Ирландию, и по вашему приказу они до сих пор там служат.
– По крайней мере, рядом с ним был брат, – произнесла Кэтрин нерешительно. – Он умер не один, в отличие от многих других.
– Благодарение Богу, все закончилось быстро, – сказала я (он не мучился почти месяц, как Сидни). – И как отметила Кэтрин, то, что с ним рядом все это время находился брат, наверняка стало огромным утешением. Для него, а теперь и для вас.
Я снова потянулась обнять ее, и на этот раз она не стала отворачиваться.
Выглянув из опочивальни, я сказала гонцу, что ответа сегодня не будет и чтобы он вернулся завтра утром, и увидела пустую бутылку из-под «уиски баа». Хорошо, что мы ее выпили. Я выкинула ее прочь. Одним напоминанием об умершем сыне меньше для Марджори.
Все мои труды пошли прахом. Пожинать было нечего. Все посеянные мной семена – или так мне казалось – взошли чертополохом, смертями, бесславием. Урожай в прямом смысле этого слова сгнил на корню практически подчистую. Джек Норрис стал лишь одним из множества, кто лег в ирландскую землю, скошенный если не пулей или стрелой, то жестоким недугом, предательством или климатом. Наш морской поход против испанцев закончился военным и финансовым фиаско. Наследие Дрейка пошло по ветру, оставив нас уязвимыми для врагов. Бессмысленная, нет, хуже чем бессмысленная, – бестолковая и бездарная погоня за кораблями с американскими богатствами на Азорах закончилась пшиком не более впечатляющим, чем отсыревший фейерверк. Люди и корабли, снарядить которые стоило мне огромных денег, вернулись домой с позором. Звезда морской славы Англии закатилась.
Только у Рэли хватило духу предстать передо мной как ни в чем не бывало. Остальные предпочли спрятаться: Эссекс с Кристофером Блаунтом в деревне, Чарльз Блаунт – в своем лондонском доме. Рэли же, неизменно жизнерадостный, одним прекрасным октябрьским днем прибыл в Хэмптон-корт, чтобы преподнести мне «необыкновенный и драгоценнейший дар», как он это сформулировал.
Я совершала свою ежеутреннюю прогулку быстрым шагом по саду, злясь на ясную солнечную погоду. Значит, теперь, когда никакого толка от нее уже нет, она решила исправиться. Такая погода как нельзя лучше подходила для сбора урожая, но, когда собирать было нечего, казалась издевательством.
– Ох, ну что еще ему от меня надо? – вырвалось у меня, когда доложили, что Рэли явился с визитом.
Обернувшись, я увидела, что он направляется ко мне сквозь просвет в зеленой изгороди.
– Поприветствовать вас, моя прекрасная королева! – отозвался он, бросаясь ко мне.
– Тьфу!
Я с трудом удержалась, чтобы не отвернуться. Мне противно было на него смотреть, хотя, по правде говоря, он проявил куда больше соображения и изобретательности, чем его командир Эссекс. Зря я позволила Эссексу взять на себя командование. Он был совершенно не в состоянии работать с кем-то или соотносить свои планы с другими людьми.
– Неужто солнце отвернет от меня свой лик? – воскликнул Рэли, в несколько шагов очутившись рядом со мной. – О, не разбивайте мне сердце!
– Мой лик обращен вниз, на дно моих пустых сундуков, – сказала я (впрочем, ему не хуже моего было известно о плачевном состоянии наших финансов). – Что вы мне привезли, Уолтер?
– Даже скажи я, что золотую пирамиду инков или рубин из скипетра индейской принцессы, это не обрадовало бы вас так же сильно, как то, что я имею честь вам преподнести!
– Испытайте меня, – отвечала я. – Преподнесите сначала для сравнения первые два подарка.
Он улыбнулся своей лучезарной улыбкой, способной растопить даже солнце:
– Увы, у меня их нет. Я лишь рисую их своими словами.
– Так я и думала. Ну а что третий?
Рэли сделал знак своему слуге, и тот покатил по усыпанной гравием дорожке маленькую решетчатую тележку. Судя по тому, с каким напряжением он толкал ее, в ней лежало что-то тяжелое. Быть может, все-таки золотые слитки?
– Осторожно, осторожно, не торопись! – воскликнул Уолтер, когда тележка накренилась и едва не опрокинулась.
Он пришел слуге на помощь, и они вдвоем подкатили тележку ко мне.
Это оказалось что-то вроде клетки с решетчатой дверцей. Должно быть, в ней находилось какое-нибудь животное, возможно еще один броненосец. Но в этом не было ничего нового.
Я бочком подошла к клетке. Запаха не чувствовалось. Значит, зверь чистоплотный. Я постучала по клетке. Ответом мне была тишина. Ни лая, ни шипения. Немое животное. Я легонько толкнула клетку. Никакой реакции. Смирное животное.
– О, зубы Господни, что там такое? – воскликнула я. – Оно ничего не делает!
– Смотрите же! – воскликнул Рэли, поднимая дверцу клетки так, что внутрь хлынул свет.
Из клетки на меня немигающими круглыми глазами уставилась громадная серая голова. Она держалась на сморщенной шее, торчавшей из чего-то, напоминавшего гигантскую ракушку или панцирь.
– Давай, давай на выход, – сказал Уолтер, открывая дверцу с другого конца клетки и подталкивая странное существо сзади.
