Очередь продвигалась без заминок. У меня была возможность перекинуться парой слов с каждым из дарителей, что имело больше смысла, чем те подарки, что они преподносили. Я тепло поприветствовала лорда Эджертона. Последний год службы дорого ему обошелся. Его жена умерла вскоре после того, как он попросил меня освободить его от роли тюремщика, и я все еще испытывала грусть. Видеть его здесь, да еще и с улыбкой на лице, было для меня огромным облегчением. Его некогда мальчишеское лицо постарело, а в белокурых волосах уже пробивалась седина.
– От всей души желаю вам счастливого Нового года, Томас, – сказала я.
Он печально улыбнулся, как будто говоря: «Это невозможно, но спасибо вам». Потом обернулся к стоявшему рядом с ним молодому человеку со словами:
– Позвольте представить вам моего секретаря, мастера Джона Донна. Он мой верный и неутомимый помощник.
У Донна было худое вытянутое лицо, на котором застыло угрюмое выражение, и самые красные от природы губы, какие мне только доводилось видеть.
– Ваше величество, – сказал он.
– Джек на досуге ради развлечения пишет стихи, – поведал Эджертон. – Пока что ни одно из них еще не было опубликовано. Но вам, возможно, понравится то, которое я нахожу превосходным.
О боже! Опять поэзия. Я натянуто улыбнулась.
– В самом деле? – осведомилась я тоном, который должен был послужить предостережением.
Но Джек предостережению не внял. Он протянул мне перевязанный лентой свиток со словами:
– Моя недостойная проба пера.
Я вынуждена была взять его.
Вскоре после подошел Уильям Ламбард и преподнес мне кожаный конверт.
– Замок Хивер, ваше величество, – сказал он.
– Быстро вы!
Я взяла конверт в руки.
– Это не исторические документы – они у меня дома, и мне нужно будет собрать их для вас, – но то, что я смог вспомнить навскидку. Будет вам пока для затравки, а остальное я пришлю позже.
– Благодарю вас, – сказала я. – Мне не терпится узнать о замке все.
Наконец долгий день на ногах был окончен. Очутившись в своих покоях, я сбросила атласные туфельки и опустилась в кресло. Я открыла кожаный конверт и вытащила оттуда бумаги. Ламбард присовокупил к ним чертежи и местные легенды о замке, а также краткое описание его истории.
Кэтрин заглянула мне через плечо:
– Может быть, в этом году нам с вами удастся побывать там вместе.
С этими словами она взяла один листок и принялась внимательно его читать. Я передала ей весь пакет:
– Можете изучить все это, чтобы подготовиться. – Я развернула свиток со стихотворением мастера Донна. – А мне нужно сделать домашнее задание. Прочитать подношение одного молодого человека, который желает быть поэтом.
Я рассмеялась. Стихотворение было озаглавлено «Приманка» и начиналось словами «О, стань возлюбленной моей».
– О нет, – простонала я. – Это не только избито, но еще и заимствовано.
Он надергал строк из Кристофера Марло и даже из пародии Уолтера Рэли. Неужели он думал, что я не подозреваю о существовании других стихов?.. Или, что казалось более зловещим, что я их не вспомню?
Однако же я продолжила читать и вскоре увидела, что чем дальше, тем больше его стихи расходятся с вышеупомянутыми, и говорится в них нечто совершенно иное.
– Странные образы, – покачала головой Филадельфия. – Какие-то головли, щуки, коряги.
– Тем они и притягательны, – возразила Кэтрин. – Это не избитые комплименты.
– Меня никогда не сравнивали с кем-то, кто бродит по воде и приманивает к себе рыбу, – призналась я. – Вряд ли я когда-нибудь такое забуду.
