– Вы не знаете, каково это, когда твой старший брат так знаменит, к тому же на том же поприще. Мне никогда не удастся вырваться из его тени, но я намерен продолжать играть. Ничто другое меня не привлекает. Но куда бы я ни посмотрел, повсюду он!
– Зависть разъедает душу, – сказала я. – Попытайтесь не дать ей завладеть вами, в противном случае она вас искалечит.
– Вам-то откуда знать?
Поистине, это была ночь откровенных разговоров.
– Вы совсем еще молоды, иначе не задали бы такой вопрос, – рассмеялась я. – Я прекрасно знаю, каково это – идти по стопам человека, чьи успехи были столь велики, что стали легендой. В конце концов, я дочь короля Генриха Восьмого.
– Ох! – Он зажал рот ладонью. – Ох, прошу вас, простите меня!
– Мой дорогой Эдмунд, этой ночью любой человек может открыто говорить все, что думает. И я говорю вам: в вашем возрасте я и помыслить не могла, что достигну хотя бы одной десятой величия и мудрости отца.
– А теперь говорят, что вы затмили его, что вы добились неизмеримо большего.
– Те, кто так говорит, лгут. Никто не в силах ни затмить его, ни даже сравниться с ним. Но всегда можно выковать собственную судьбу и собственный успех, кто бы ни был твой отец или брат. – Я протянула руку и взяла его за подбородок. – Можете мне поверить.
Они были повсюду – лежали на полу в зале, ели, жаловались, распространяя вокруг себя тошнотворную вонь влажной шерсти. Мой дом перестал быть моим домом, а превратился в перевалочный пункт для недовольных – смутьянов, которые хотели, чтобы мой сын повел их за собой. Повел куда и зачем?
После того случая он стал совершенно другим человеком. Я поняла это в тот же миг, едва он раскрыл глаза, побывав на волосок от смерти. С тех самых пор в них поселилось это отрешенное выражение, как будто он совершил путешествие в края столь чудовищные, что возврата оттуда уже быть не могло. Он казался более сильным, словно обрел неуязвимость, но в то же самое время в нем сквозило какое-то безразличие к этой своей новообретенной силе.
Рождество и Новый год прошли тоскливо. Не было ни угощения, ни празднования. Единственными гостями, если можно так их назвать, были люди, которые толклись в нашем дворе, сетуя на свои многочисленные несчастья: на кредиторов, которые настойчиво требовали от них возврата долгов, на отсутствие возможностей при дворе и нежелание мира оценить их по достоинству. Пираты, опальные придворные, лишенные наследства аристократы, безработные солдаты и моряки, скандальные слуги из наших владений в Уэльсе, накрученные Гелли Мейриком.
Среди них наверняка водились шпионы, докладывающие обо всем Елизавете и Тайному совету, но вычислить их было невозможно. Правительство не могло не понимать, что толпа в нашем дворе – сборище недовольных, но, чтобы недовольство сделать опасным, его необходимо на что-то направить. Пока у них никакого направления не было.
Роберт демонстративно покупал те самые сладкие вина, доходы от налогов на которые раньше доставались ему. Он откупоривал бутылку, наливал из нее янтарной жидкости и смотрел на нее взглядом безнадежно влюбленного, после чего выпивал за здоровье королевы.
– Каждая выпитая мной капля – это пенни в ее кубышку, – сказал он, взмахивая кубком. – Ну разве я не верный подданный, раз напиваюсь до беспамятства во имя королевы?
– Вот-вот, – подхватил Мейрик. – Давайте угробим себя ради ее обогащения!
Кристофер, который с того самого дня, когда мы чуть не потеряли Роберта, не появлялся в моей постели и старательно избегал моего общества, мрачно напивался вместе с ними, но ни слова не говорил. Остальные – графы Бедфорд и Ратленд, лорды Монтигл и Сэндис, капитан Томас Ли и незадачливый дядюшка Роберта, Джордж Деверё, не сдерживались в речах.
– Вы слышали, что Рэли назначали губернатором Джерси? – спросил лорд Сэндис.
– Мы знаем зачем, – сказал Генри Кафф, вновь наполняя свой кубок.
– И зачем же? – удивился дядюшка Джордж.
– Это все часть плана Сесила, – отвечал Кафф. – Он спит и видит, как бы пустить испанцев в Англию. Это же очевидно. Рэли – член его фракции, а теперь он будет контролировать оборонительные сооружения на западе страны. Кобэм, второй ставленник Сесила, командует Пятью портами на юге. А северные границы у нас чьи? Сесилова братца Томаса. Если вам этого мало, лорд Бакхерст и адмирал Говард, сторонники Сесила, контролируют казначейство и флот. Они все ждут не дождутся, когда же смогут передать нас прямо в руки Испании.
– Боже правый! – воскликнул Роберт. – Неужто такое возможно?
– Сами подумайте. Сесил настойчиво продавливал мир с Испанией. Разве не он стоял во главе группы, которая убедила королеву приказать нам прекратить нападения на Испанию? Надо думать, он делал это не за просто так. – Он одним глотком прикончил свой напиток. – Он хочет, чтобы Елизавете наследовала испанская инфанта. Он говорит, что прав на престол у нее ровно столько же, сколько у Якова.
– Он заявлял это публично? – поинтересовался Кристофер.
