– Дети не пропадут. Теперь, когда я не могу обеспечить их, что я делаю, не имеет никакого значения.
– У нашей семьи еще осталось доброе имя. Умоляю тебя, не делай ничего, что может бросить на него тень. Пусть у детей останется незапятнанное наследие, даже если они будут бедны. В честной бедности нет ничего постыдного.
– Вот уж не ожидал от вас такого услышать, – рассмеялся он. – Вы всю свою жизнь старались выбраться из бедности.
– Теперь я смотрю на это по-другому.
– Матушка, пожалуйста, уходите. Я же вам сказал, мне нужно поработать.
– А я тебя спросила, над чем именно. Что это за работа, которую делают ночью, втайне?
– Ну, хорошо. Я собираюсь написать королю Якову, как предложил Кафф. Его необходимо предупредить о Сесиле и испанцах.
– «Как предложил Кафф». Зачем ты его слушаешь?
– Затем, что он говорит дело. Впервые кто-то говорит дельные вещи, которые к тому же в моих собственных интересах.
– Ты так в этом уверен? А какой во всем этом его интерес?
– У него нет никакого интереса, поэтому я ему и доверяю. А теперь, матушка, мне нужно заняться делом.
Он уселся за письменный стол и достал из бювара перо и чернильницу. Потом взял чистый лист бумаги и начал писать.
Последующие несколько дней оказались для меня невероятно трудными. Несмотря на отповедь, которую я дала Мейрику, мне на самом деле было страшно. Толпы сомнительных личностей в нашем дворе росли, и некоторые из них выглядели настолько неаппетитно, что мне оставалось только догадываться, из какой придорожной канавы они выползли. В то же самое время группки радикальных пуританских проповедников, лишенных законной возможности проповедовать как с кафедры, так и в парках и на рынках, без умолку ораторствовали, стоя на ящиках.
Католики, поддерживаемые иностранными войсками, представляли внешнюю угрозу для государства. Превосходным примером того были армады. А вот радикальные пуритане создавали угрозу куда менее очевидную, поскольку влияли на умы обычных граждан и исподволь заражали их своими идеями. Пуританский парламентарий Питер Вентворт отправился в Тауэр за то, что подверг сомнению королевскую прерогативу, а эти проповедники заходили еще дальше.
Из своего окна (выйти во двор в гущу этой буйной толпы я не отваживалась) я слышала звенящие слова одного из них. Когда он заговорил, люди стихли, завороженные его голосом.
– Ибо разве правитель не ниспослан Господом? – восклицал он. – Так повелось издревле. Господь поручил пророку Самуилу отыскать Саула, чтобы помазать его царем над Израилем. Но…
Тут он сделал провокационную паузу.
– …когда Саул отказался подчиняться, Господь лишил его своей милости и царства. Он сказал Самуилу: «Жалею, что поставил Я Саула царем, ибо он отвратился от Меня и слова Моего не исполнил». Тогда Самуил сказал Саулу: «Ты отверг слово Господа, и Господь отверг тебя, чтобы ты не был царем над Израилем». – Он огляделся вокруг, оценивая свою публику. – А чтобы донести до Саула свои слова, ухватился Самуил за край одежды его и разорвал ее, говоря: «Ныне отторг Господь царство Израильское от тебя!»
Проповедник поднял свой плащ и разорвал его:
– Точно так же должны поступать и люди Господа, когда король… или королева… сворачивает с истинного пути. Кальвин учил нас, что мы, граждане, не просто имеем право, но и обязаны ограничить и исправить любого правителя, который злоупотребил своими обязанностями перед Господом и своим народом. Да, а если правитель не желает исправляться, то сместить его!
Толпа разразилась согласными криками.
– Но каким образом может правитель злоупотребить своими обязанностями? – вкрадчиво спросил чей-то голос.
Проповедник явно был ошарашен, как будто не рассчитывал, что ему придется отвечать на вопросы.
– Вы узнаете, когда увидите! – сказал он.
– Разные люди смотрят на одни и те же действия по-разному. Прошу вас, выражайтесь поконкретнее.
Проповедник весь вскинулся, как наседка на яйцах:
– Мы не можем требовать от Господа быть поконкретнее!
– От Господа не можем, а от людей можем. Сферу духовных обязанностей я оставлю Господу и человеческой совести, однако, когда вы беретесь рассуждать о вопросах политических, эти рассуждения должны быть конкретными. Каким именно образом правитель может не выполнять свои коронационные обеты? Не защищая государство? Не принимая справедливые законы? Отбирая у людей их права? Я в замешательстве, сэр.
– Вы дьявольский смутьян! – закричал проповедник. – Все знают, что я имею в виду!
– Нет, не все! – Теперь к несогласному присоединились и другие. – Приведите нам хотя бы один пример. Если он у вас есть, это несложно будет сделать.
– Ну, хорошо! Беспричинно держать людей в Тауэре, потому что они сказали что-то, что злит правителя. Как наш Питер Вентворт, которого схватили в парламенте, не дав даже договорить речь, и бросили в темницу!
– Да, да! – послышались во дворе крики.
– Там он и умер! – крикнул кто-то. – Погиб за то, что осмелился высказать свое мнение о королевском самодурстве!
