– А у меня их множество, как вам, мастер Бэкон, хорошо известно. И большая их часть, как и большая часть жизни, связана с финансами. Даже в Библии сказано: за все отвечает серебро.
– Да? – изумился он. – Это где же?
– Ах, Фрэнсис, неужели вы не посвящаете каждую свободную минуту изучению Священного Писания? – Я засмеялась, давая ему понять, что шучу. – В Книге Екклесиаста говорится: «Пиры устраиваются для удовольствия, и вино веселит жизнь; а за все отвечает серебро».
– Ну, оно определенно за все платит.
– Несмотря на всю мою скупость, которой позавидовали бы отцы-пустынники, на продажу королевских земель, драгоценностей и даже Большой печати моего отца, страна катится к банкротству, – сказала я. – Нужно заканчивать эту бессмысленную войну с Испанией. А пока что мне придется снова созвать парламент, чтобы просить у него денег. Я это ненавижу, и они это ненавидят, но ничего поделать с этим я не могу!
Я почувствовала, как затылок начинает наливаться жаром от злости на собственную беспомощность. Я так старалась, и все равно Англия была так же бедна, как в тот день, когда я взошла на престол.
– Уверен, они предоставят вам все, что вы попросите, – заверил он меня. – Что же до расходов… я унаследовал от брата Горамбери-хаус. Это приятное местечко, но содержание его легло на меня тяжким бременем.
– У меня остались очень теплые воспоминания о визитах к вашему отцу, – произнесла я. – Скажите, а та дверь до сих пор заколочена? Через которую я заходила?
– Заколочена, – кивнул он. – Придется вам вернуться, чтобы мы могли вновь ее открыть.
– Когда все будет улажено, я смогу совершать увеселительные поездки. Но… вознаграждение за вашу службу на суде над Эссексом… Неужели его не достаточно, чтобы покрыть расходы на содержание Горамбери?
Вопрос оплаты, которую получил Фрэнсис за умелое оппонирование Эссексу на суде, был крайне щекотливым. Я передала ему тысячу двести фунтов штрафа, наложенного на сэра Роберта Кейтсби. Многие приспешники Эссекса, участвовавшие в мятеже, были, как и он, отпущены на свободу после уплаты крупных штрафов. Мне до смерти не хотелось расставаться ни с одним пенни из этих денег, но Фрэнсис их заслужил.
– Я исключительно вам благодарен, – сказал он. – Но Горамбери требует постоянных расходов. Как я заметил в своем эссе о богатстве, единовременная трата лучше постоянных расходов.
– А что есть государство, если не постоянные расходы? Его необходимо постоянно подпитывать. Но в то время как я подпитываю его, оно подпитывает меня. Мы черпаем силу друг в друге.
Бэкон кивнул.
– Есть один вопрос, который парламент намерен поднять и против которого вы, возможно, станете возражать, – произнес он. – Они потребуют реформирования монополий. Они говорят, что эти реформы были обещаны на прошлом созыве парламента, но на деле так и не были проведены.
Он умолк, как будто ожидал, что я вспылю. Кажется, он даже отступил на пару шагов.
– Мне прекрасно известно об этой проблеме, но существование монополий – необходимость.
– При всем моем уважении, ваше величество, в чем заключается эта необходимость?
– А как еще я могу награждать людей? Видит Бог, у меня нет иных возможностей! О, в середине моего царствования, до того как эта война разорила нас, у меня были излишки, которые я могла раздавать достойным людям. А также титулы, земли, должности и посты в правительстве. Даже честный человек мог получить куш, возглавляя палату феодальных сборов, – как это удалось Бёрли. Но в последнее десятилетие все эти возможности иссякли. У меня нет никаких излишков, которые я могла бы даровать. Монополии заполняют эту нишу. Мне хотелось бы, чтобы доходы шли в королевскую казну, но дешевле пожертвовать ими, нежели ничего не платить верным сторонникам. Впрочем, монополию на сладкие вина я оставила себе. Благодаря ей Эссекс жил как король, а теперь она помогает расплатиться с моими кредиторами.
Я умолкла, чтобы перевести дух. Ну и тирада.
– Простые люди возмущены таким положением дел, – сказал Бэкон. – Ваши доводы, возможно, и веские, но они видят лишь, что вынуждены платить грабительскую цену за повседневные товары вроде крахмала, игральных карт и соли.
– Всем нам в жизни время от времени приходится нелегко. Видит Бог, я вообще родилась женщиной для роли, которая предназначена мужчине!
Бэкон склонил голову. Никогда еще жест, призванный выразить покорность, не выглядел более непокорным.
– Прекрасно! – произнесла я. – Я знаю, что это застарелый вопрос. Но я, как мне кажется, нашла его решение. Монополии бывают двух видов. Некоторые вполне заслуженно достаются тем, кто их открыл или же улучшил, – к примеру, тем, кто нашел лучший способ выделывать кожу для перчаток или набирать гранки. Почему кто-то другой должен наживаться на плодах их труда? Если кто угодно может взять и завладеть их доходами или оттяпать их часть, какой смысл людям вообще что-то изобретать?
