Разумеется, нашлась горстка таких, кто предпочел провести праздники дома, но куда больше было тех, кто отдал бы все, чтобы оказаться при дворе, но не получил приглашения. В конце концов, комнат на всех не хватало.
Гости потихоньку съезжались: сначала придворные низших рангов, получившие приглашения впервые, с ошалевшими от счастья женами, жадно заглядывавшими в коридоры и на лестницы; затем более важные персоны и уже под конец – самые значительные, старавшиеся ни в коем случае не прибыть раньше соперника. Некоторые демонстрировали свое положение, присылая гостинцы из загородных поместий, где проводили праздники. Дворцовые кладовые ломились от пирогов с дичью, засахаренной ежевики, меда из отборных ульев и даже деревенских копченых лебедей. Музыканты разыгрывались, опробуя свое мастерство на первых, менее взыскательных слушателях в ожидании более строгих ценителей, которые должны были появиться позднее. Актеры репетировали в Парадном зале; «Слуги лорд-камергера» пообещали показать превосходную драму, выбранную из числа свежих осенних постановок. С тех пор как лондонские театры открылись после чумы, они переживали настоящий бум новых пьес, как будто авторы, сидя по домам, только и делали, что писали.
Были, разумеется, запланированы и религиозные службы, Уитгифт уже готовился их вести, но дела не переводились до самого сочельника. Французский и шотландский посланники повсюду ходили за мной по пятам, делая вид, что хотят убедить меня изменить политику по определенным вопросам, однако же на самом деле шпионили за мной по приказанию своих хозяев. Я рассматривала это как часть развлечения, намереваясь завести их в потешный лабиринт. При Хэмптон-корте, за пределами его стен, уже имелся один такой лабиринт, ну а мой – дипломатический – будет расположен внутри стен.
В сочельник, когда архиепископ Уитгифт произнес последние молитвы рождественской службы, вдоль длинного коридора, ведущего из дворцовой церкви, зажглись свечи и рожки возвестили о рождении Младенца Христа.
Рождественское угощение накрыли в Большой караульной палате, поскольку в Главном зале готовили представление; пока мы ели, там наспех сколачивали сцену; время от времени до нас доносились стук и скрежет, заглушавшие нежные мелодии лютней и арф. Я пригласила моих прощенных искателей приключений сесть по обе руки от меня; по соседству с ними сидели Сесил-младший и молодой Эссекс, вместе с Рэли и Дрейком являвшие собой зримое воплощение конкуренции. Далее расположились адмирал Говард, Кэтрин, Уитгифт, Чарльз Блаунт, Сесил-старший и Хелена ван Снакенборг. Мой крестник Джон Харингтон вместе с братьями Кэри восседал за головным столом. Прочие придворные расселись за остальными столами.
Я не стану описывать ни угощение, ни церемонию, ибо и то и другое подчиняется заведенному порядку. Запоминается то, что из этого порядка выбивается. Вот и сейчас, подобно Зеленому Рыцарю, представшему перед двором короля Артура во время зимних празднеств, в комнату вошел дикарь, совершенно обнаженный, если не считать набедренной повязки, множества пестрых бус на шее и замысловатого головного убора из перьев. Как дикий зверь, которого только что выловили в лесу, он принялся озираться по сторонам, цепким взглядом подмечая каждую мелочь, точно пытался отыскать путь к бегству. Следом появился белый мужчина и остановился подле него.
Рэли поднялся на ноги.
– Приветствую вас, капитан Уиддон, и вашего гостя из Южной Америки.
При этих словах белый мужчина кивнул в ответ, затем поклонился мне.
– Ваше величество и добрые парламентарии, проголосовавшие за то, чтобы выделить средства на мою исследовательскую экспедицию, я представляю вашему вниманию плод моих приготовлений, – пояснил Рэли. – Джейкоб Уиддон, капитан, без колебаний вторгающийся в испанские воды, исследовал область южноамериканского побережья близ Тринидада для моего планируемого путешествия. Он доложил о благоприятных погодных условиях и привез сюда этого юношу, чтобы тот изучил английский и мог служить нам переводчиком и проводником.
– Говори, Эвайома, – подтолкнул дикаря Уиддон.
Бронзовый мужчина открыл рот и на удивление тихим голосом произнес:
– Эзрабета кассипуна акареуана!
– Это означает «Елизавета великая правительница». Я объяснил ему, что вы великая «касика», верховный вождь севера, власти которой подчиняется множество других касиков. – Рэли протянул руку к Эвайоме, и тот приблизился к нашему столу. – Эта великая касика, моя повелительница, освободила все северное побережье Европы от Испании и неуклонно противостоит испанской тирании. Она наводит трепет на испанцев и защищает вас от притязаний этой гнусной империи. Ты можешь вверить свой народ и свою землю ее попечению.
– Я… много благодарить, – отвечал тот.
Теперь со своего места поднялся Дрейк.
