Янтарные глаза метнулись ко мне, искрясь злобой и ядовитой магией, от которой меня пробрал мертвецкий озноб, и моментально срубило, словно кто-то выдернул шнур из розетки. Сознание лишь успело уловить свербящий в ушах низкочастотный гул, наподобие взрывной волны. Я назвала это «астральным ударом».
Пребывая в странной коматозной дреме, я совершенно отчетливо ощутила второй такой «удар». И готова поспорить, что вибрация от него шла волнами по коже, неприятно шевеля мелкие волоски. Тело вело и кружило, будто я перебрала. Подступила удушливая дурнота, а вместе с ней испуг, отчего на спине выступила испарина. «Если я чувствую, значит, могу управлять своим телом?! — снизошло на меня озарение, — Ого! И соображать могу!» Однако заставить себя открыть глаза оказалось не так-то просто. Веки будто залили свинцом. Даже голова заболела от тщетных потуг. Мутить начало уже откровенно и настойчиво. А потом… потом меня подбросило от грохота, гораздо более ощутимого. Один за другим шли эти залпы, слышался треск досок вокруг, а между залпами — крики! Где-то далеко, но точно людские голоса, четкие, короткие команды! «Пушки… — судорожно набирая в грудь воздух, я оторвала пудовую голову от подушки и распахнула глаза, отирая проступивший пот со лба, — Это же пушки! Выстрелы! На верхней палубе!» Тусклая картинка плыла то вверх, то вниз, словно я на качелях. Пытаясь сфокусировать взгляд, я вцепилась в края гамака… села, и едва успела перевеситься через край. Содержимое полупустого желудка поспешно ретировалось наружу, после чего я свалилась лицом в подушку, хорошенько зажмурилась и, привыкая к ритму качки, начала собирать воедино осколки разума. «Я в своей постели — это, наверное, хорошо. Корабль атакуют — это очень плохо. И, вместо того, чтобы болтаться тут как… и причитать, как мне хреново, надо бы выбраться и понять, что там творится. Кто напал, сколько их и тд. Правда, для начала недурно было бы понять, почему меня так коматозит… Кажется, вокруг темно. Фонари погасли от качки или… Или их и не было?!» — не открывая глаз, я ощупала себя, — Рубашка на месте. Застегнута. Джинсы тоже на мне. Кажется, даже ботинки. Шея… Только старые синяки, — хмурясь, оторвалась от подушки и взглянула на свои ладони. Не знаю, зачем. Мне казалось, так проще будет сосредоточиться. А еще, говорят, если видишь свои руки во сне, то можешь управлять происходящим. «Значит… сейчас я точно не сплю, потому что во сне мне никогда этого не удавалось. А вот то, что было с Рианом… сейчас очень сложно назвать реальностью…» Все, что между нами произошло, вспоминалось кусками, размытыми образами, обрывками мыслей, так, как обычно вспоминается яркий, неприятный сон. Осталось лишь общее ощущение мерзости и стыда. Будто мое второе Я натворило дел, против моей воли. И эти низменные, аморальные инстинкты… совершенно справедливо едва не угробили меня. «Господи, какое счастье, что все это — только сон! И никто кроме меня не видел моего позорного поражения, рабской покорности и трусости… К черту! Очнись, балбеска! Корабль вот-вот захватят или…»
— …или потопят! Черт! — хватаясь за потолочную балку, вскрикнула я, выпрыгивая из гамака, когда корабль дал нехилый крен. Сперва ботинки коснулись стены, а уж потом неровного пола, и я, словно по склону горы, заскользила к лестнице, прошлась по ней, ставшей почти горизонтальной. На средней палубе я едва не скатилась к борту. Удержалась за опорный столб, думала, вот-вот повисну на нем, как на турнике… Лязг натягивающихся цепей… Взгляд различил в полумраке огромные черные глыбы на вершине «склона» — 18-ти фунтовые пушки! Крепящие их цепи остросюжетно пощелкивали, отдавая громкую вибрацию в резонирующий деревянный корпус… У меня пересохло в горле, но корабль внезапно стал выравниваться. Довольно быстро пол под ногами стал снова полом, а не надраенной отвесной стеной, но я еще с минуту обнималась с шершавой заносчатой балкой-опорой, как с родной. Пришла в себя лишь, когда из светлого проема над головой, с тяжелым топотом сюда на палубу повалил разгоряченный народ. Не обращая никакого внимания на меня, пираты подвое занимали места у пушек, прочищали от копоти жерла, тащили откуда-то ящики, доверху заполненные мелкими металлическими шариками. «Сейчас тут будет жарко!» — сообразила я, и, едва лестница снова стала свободна, взбежала по ней наверх.
