Я не рискнула соваться к нему в такой момент. Да и… после потери «любимчика», капитан мог быть не в адеквате. Я сбежала вниз, перескакивая через трупы, которые убирать с палубы никто не торопился, пронеслась до шкафута и услышала знакомый, но не воодушевляющий голос:
— Эй, компаньонка!
Подняв глаза, я по инерции отскочила. Варгил при свете бортовых фонарей выглядел еще омерзительнее. Лицо в рытвинах, глаза бесцветные, виски забриты…
— Щемись в трюм! Мешаешься… — рыкнул он, хотя я ожидала услышать что-то гораздо менее приятное.
Глядя на такого «красавца» и возражать то не хотелось. В предвкушении скорого «конца света», я устремилась к люку, намереваясь найти Хотара. По привычке ухватилась за край и спрыгнула, не касаясь ступеней… На средней палубе оказалось много раненых. Их перенесли сюда, чтобы не мешать работе матросов и спокойно перевязать раны. Я не смогла пройти мимо. Что-то потянуло вглубь палубы. Я прошлась почти до самого конца, вглядываясь в лица, искаженные болью. У кого-то была перетянутая жгутом культя вместо плеча. У кого-то пробита грудь. С замиранием сердца, я оглядывала раненых, надеясь не увидеть никого из своих. К сожалению или к счастью, не нашла. Уже повернула было обратно… Между лежанками был узкий проход, и я откровенно путалась под ногами у тех, кто оказывал посильную помощь своим собратьям. На пути к лестнице меня толкнули, и я зацепила девушку, сидящую на коленях перед больным. Та вскинулась на меня, поднимая заплаканное лицо. Глаза засветились алым. Казалось, Бэлва готова разорвать меня на части, чтобы выместить всю свою боль и ненависть. Но мужчина, не размыкая век, сжал ее ладонь, и Бэлва испуганно встрепенулась, словно от горя очнулась и вспомнила, что единственно важное для нее сейчас — ОН — лежащий неподвижно, широкоплечий и статный мужчина с белоснежной гривой, ныне обагренной кровью. Левое плечо его и почти половина горла были темным месивом. Брутальная Бэлва больше не казалась бесстрашной мужланкой. Сейчас она был хрупкой, ранимой и глубоко несчастной девушкой, теряющей своего любимого. Мое сердце сжалось от сострадания. Страшно было представить на месте Бэлвы… себя.
— Что ты уставилась?! — сквозь зубы выпалила она, но голос дрожал, а плечи тряслись от плача.
— Я бы хотела… что-нибудь для вас сделать, — неожиданно для себя, неуверенно изрекла я, — Если б только знала, что. Может… крыс наловить? Их так много, в трюме…
— Убирайся отсюда к черту! — взорвалась Бэлва, — Не хватало еще твоей «милости»!.. — распалилась было она, но седовласый болезненно нахмурился, и девушка стихла, — Крысы ничерта не помогают… — обреченно опустив голову, призналась она, — К тому же, их осталось не так много. И свиней уже иссушили. Сэму не хватит животной крови. Даже волчья сейчас бесполезна.
Слушая ее, я действительно заметила у лежанки несколько дохлых тушек. Сердце бешено колотилось, в голове неслись абсурдные мысли. Душу рвали сомнения. «Если нас нагонят медерийцы… мы все равно все умрем. А если этот молодец „хватит лишнего“?.. Аксан не даст мне умереть, снова даст свою „сыворотку“, и я восстановлюсь…» — опускаясь перед Сэмом на колени, я еще не была до конца уверена в том, что поступаю правильно, и что риск оправдан. Я очевидно не ведала, что твою, ибо первым моим порывом было протянуть вампиру руку. Вовремя разглядела кровавые разводы на ладонях и пятна на рукаве.
— Блин… — выдохнула я, поднимая глаза на Бэлву.
Девушка ошеломленно наблюдала за моими действиями.
— Он… может, — собираясь с мыслями, начала подбирать слова я, — Он в состоянии сейчас…
— Да! — воскликнула она, и желто-зеленые глаза наполнились зеркальной пеленой восторженных слез, — Да, конечно… — вдохновенно зашептала она, бросаясь к любимому, приподнимая его за плечи, — Самаэль, родной мой… — позвала она, укладывая седую голову к себе на колени, и мужчина через силу разомкнул усталые веки, — Ты слышишь? Соберись…
Бэлва кивнула мне. Сердце в груди забило набат, от страха к горлу подступила тошнота, в животе снова вспыхнули режущие колики… но я стянула с плеч куртку и осторожно опустила голову вампиру на грудь. Замерла, стараясь не касаться его и не давить своим весом, боясь причинить ему боль… Когда в загривок вцепилась сильная рука, а шею пронзили невыносимо длинные клыки, мне на мгновение подумалось, что все это лишь мастерски разыгранный спектакль, чудовищный фарс! Ибо не может умирающий обладать такой силищей и скоростью реакции, с какой этот беловолосый принц вгрызался в меня. Да и ладони мои, инстинктивно упершись в грудь хищника, казалось, совершенно не доставляли ему неудобств. Впрочем… как уже однажды доказал мне Элгар, цепляясь за последнюю ниточку жизни, существо может проявить еще не такую прыть. В итоге, то ли от испуга, то ли уже от слабости, меня повело. Зажмурившись покрепче, я распахнула глаза, и черные мушки на время отступили, но почти сразу появились снова, от висков разливаясь к переносице. Я дернула плечом. Тем, что придерживал Самаэль. Но этот упырь лишь сильнее стиснул челюсти. «Так я и знала… Кретинка!»
