Земля на горизонте уже через полчаса стала видна даже моим, невооруженным глазом. Однако так и оставалась черной неровной лентой, вплоть до самого вечера. Несколько часов подряд мне казалось, что мы вовсе не движемся. И лишь на закате, когда я, растирая уставшие глаза, оторвала свой зад от бухты, чтобы в последний раз насладиться этим великолепным зрелищем, моему изнуренному взору открылся другой, по красоте ничуть не уступающий закату, пейзаж. По левому борту, примерно в полукилометре от нас, простиралось крутое каменистое побережье. Чуть дальше от берега стелился изумрудный ковер, в котором утопали черно-зеленые пушистые ели и ярко-рыжие сосны. В золотисто-багряных красках заката хвойный лес не казался мрачным. Скорее сказочным, таинственным, манящим! Густые тени, яркие лучи, пробивающиеся сквозь сонные, тяжелые лапы. Сочная молодая трава и гладкие, зализанные морем, валуны. Чуть дальше виднелся скалистый утес. Видимо, за ним и скрывался долгожданный порт, но пока еще не было видно ни единого признака цивилизации. Только природа, живописные и девственные места, горы, перевалы, песчаные бухты. Залитые солнцем гранитные площадки и пороги, расщелины. «Странно, что нигде не видно снега… — вдруг забеспокоилась я, — Это точно то место? Тот самый остров, куда я попала?..»
— Весна… В наших краях она наступает так быстро, — негромко прокомментировал Элгар за моей спиной, — Только подует Зюйд, в долине зацветает магнолия.
«Не припомню, чтоб тебя кто-то спрашивал…» — снисходительно скривившись, я обернулась, чтобы послать принца, вместе с его ностальгией, куда подальше. Внутри закипала злоба, кровь прилила к лицу… Но, едва увидев стоящего у парапета мужчину, я застыла, и раздражение схлынуло, словно на миг пала пелена ядовитого дурмана обиды. Высокий, широкоплечий Элгар скользил теплым, ласковым взглядом по побережью, подставив ветру лицо, как верному псу после долгой разлуки. Казалось, он вот-вот раскинет руки и нетерпеливо сорвется ему навстречу.
В серых глазах плескалось грустное счастье, гордость за красоту родного края, воспоминания и предвкушение встречи с ним. И в то же время хозяйский, внимательный прищур, строгий, тревожный. «А все ли здесь осталось, как прежде?»
Белоснежная, свежая рубашка, закатанные по локоть рукава, золотые локоны, окрашенные алыми лучами в медь… Я вздохнула, заставляя себя очнуться, и побрела прочь. Сердце сжималось в груди, но я нашла в себе силы не оборачиваться до самого бака. Там отвлеклась на Хотара, и стало немного полегче.
— Здо-рово, пр-авда? — тыча пальцем в сторону острова, заметил мальчишка.
Я кивнула, улыбаясь ему.
— Да. И наконец-то тепло. Скоро мы с тобой снова будем сидеть у костра и ночевать под открытым небом. И больше никакой сырости и крыс…
— Пфф… Дааа, — согласился Хотар, морща курносый нос, — К-гысы мег-рские, — прошипел он.
По палубе прошелся шум и топот, голоса скучающих без дела матросов стали громче и тревожнее. Мы с Хотаром поспешили подобраться ближе к капитанскому мостику, чтобы понять причину волнения пиратов. И вскоре заметили, что все как один глядят на поглощенный сумерками берег, но отнюдь не любуются видами.
— Вон они! Вон, вон! — гаркнул кто-то, свесившись с вант.
— Тво-ю-ма-ть… — негромко, но с чувством выругался Пастор, перемахивая через ограждение юта, и устремился к офицерским каютам, чтобы предупредить капитана.
Пробраться к борту сквозь толпу волков оказалось нереально, и я, не долго думая, взбежала на верхнюю палубу, пользуясь отсутствием боцмана. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, и мне не сразу удалось различить что-либо необычное в сумерках, но вскоре я все же заметила быстро движущиеся тени и даже брызги. Вдоль по песчаной кромке, рассекая прибрежные волны, неслись всадники. Десяток, а то и больше. С криками, возбужденно размахивая мечами, они спешили к спящему форту, чтобы предупредить своих о прибытии незваных гостей.
Смеркалось. Остаток мятежного флота приблизился к нам, сбился в два нестройных ряда. Разноранговые суда замерли, покачиваясь на невысоких волнах, в ожидании решения командора. Вдалеке, в узкой гавани чернели голые мачты-кресты четырех торговых кораблей. Вдоль берега в хаотичном порядке выстроились невысокие домики, остроконечные башенки и пухлые купола. С такого расстояния мне было видно лишь смутные очертания города, неровные края одной большой тени. Скалистый остров будто бы обнимал портовую деревеньку, с обеих сторон обступив ее крутоватыми склонами. Вглубь острова рельеф так же шел на возвышение, но много плавнее, холмами и долинами. На пригорках расположились небольшие поместья. Но и они выглядели совершенно безжизненно, как и весь этот призрачный городок. Ни единого огонька, никакого движения.
— Бросить якорь! — скомандовал Пастор, широким шагом проносясь по палубе, поддал кулаком в спину замешкавшему матросу, остановился рядом с Элгаром и что-то шепнул ему.
