— Я сраа-азу поняла, как тебя увидела, — похвасталась она своей проницательностью, а потом склонилась еще ниже, — Из «нового» забрела?
— Откуда?.. — переспросила я растерянно.
— Из нового мира! — возмущенно зашипела тетка мне на ухо, по видимому, поражаясь моей непросвещенностью.
— Ааа… Ну да, вроде того.
— Бедная, бедная девочка… — запричитала она, всплеснув руками, — Голодна небось?
— Если честно, ужасно… — призналась я, смущенно улыбнувшись ей, — Только… — я оглядела себя, похлопала по карманам, — Совершенно нечем Вам заплатить.
Женщина хитро хмыкнула.
— Так уж и нечем?..
Я подняла на нее глаза. Теткин хитрый взгляд был устремлен к моим ушам.
— Ах это… — я задумалась — должно быть серебро здесь ценится дороже, чем у нас золото, ведь это не просто драгметалл, но еще и оружие… Я потянулась к серьге, чтобы снять.
— Погоди. Идем со мной, — женщина остановила меня за руку, воровато оглядываясь по сторонам.
Следуя за ней в комнату для постояльцев, я пришла к выводу, что серебро здесь не только высоко ценится. Его сбыт и распространение возможно запрещены, а потому сия сделка — дело незаконное, и тетка перестраховывается.
Комнатка оказалась тесной, но очень уютной и теплой каморкой. Полосатый половичек, узкий топчан, масляная лампадка и запорошенное наполовину, маленькое округлое оконце. Сказочная комнатка гнома в сказочном трактире. Впрочем, я так устала, что мне понравилось бы и в чулане, лишь бы было тепло.
— Вот теперь можно и о цене поговорить, — старушка прикрыла скрипучую дверь.
Сняв одно из колец, протянула ей.
— Этого хватит на ужин и одну ночь?
Женщина быстро разглядела серьгу и сунула за пазуху.
— Только одну?.. — удивилась она, — Хватит. Но куда же ты отправишься потом, милая?
— Пока не знаю, — я вздохнула, присела на кровать, — Утром решу.
— Верно говоришь. Отдыхай, девочка, отдыхай. А ужин я сюда снесу, — ласково заулыбалась женщина, выходя из моего «чуланчика».
«Боже, как мало местным нужно для счастья…» — хмыкнула я, провожая ее взглядом. Едва успела прилечь. Тетка очень шустро смоталась на кухню. Уже через пару минут у меня в руках была глиняная тарелка с жаркое и печеной картошкой, а на подоконнике в резной кружке стыл глинтвейн. Белок, крахмал, алкоголь… Да в гробу я видала эту диету! Если я сейчас не поем, точно коньки отброшу.
— Спасибо, — бросила я, не отрывая взгляда от еды.
— На здоровье, милая. Как звать то тебя?
— У-а, — уже сунув в рот неприлично большой кусок мяса, промычала я, — Уна, — исправилась, когда проглотила.
— У-на? Необычно… но мне нравится, — сощурилась тетка, — А меня зови Майя.
Пока я жевала восхитительное жаркое, тетка ходила по комнате, поправляла шторы, половик и даже взбила мне подушку, но, каждый раз проходя мимо, украдкой разглядывала меня. Судя по всему, наконец заметила ранки и бросив «Ай-яй, погоди, бедняжка», быстро уковыляла куда-то. Вернулась с двумя склянками из толстого непрозрачного стекла и протянула их мне.
— На-ка. Эту вот вотрешь, где подрали, а это… травки полезные. Перед сном один листик скушаешь, утром как нарожденная будешь.
— Угу… — приняв из ее рук лекарство, я повертела склянки в руках, недоверчиво разглядывая, — Вид у меня наверное… тот еще, если Вы меня так жалеете?
— Да ну, милая. Горе только рака красит. Чего стыдиться то… Вот завтра воды натопим, искупаешься.
При мысли о теплой ванне я мечтательно прикрыла глаза.
— Майя, Вы просто чудо. Я и не думала, что меня здесь хоть кто-то примет, а Вы… Вы просто не представляете, сколько для меня сделали, и не думаете, что я чужая
— Что ты, Уночка. Ну какая «чужая»? Все мы души смертные, все под Богом ходим.
— Наверное так. Знать бы еще, кто тут смертные, кто нет… — я опустила голову, глядя на уже пустую тарелку.
— А это я научить могу, — улыбнулась Майя, присаживаясь рядом со мной, — Ты гляди, как кто ведет себя, как голову держит. Сильным бояться то нечего, вот они на всех орлиным взглядом и зырятся. Да еще вот тебе наука: если холен, да опрятен и речи складные, значит «искус», а коли груб, немыт да порток на коленках подран, значит зверь перед тобою.
— Волки всегда грязные что ли? — усмехнулась я, — Мне показалось, вполне себе нормально одетые… Хотя по разговорам и манерам все совпадает.
— И с этими виделась? — сочувственно покачала головой она, — Ну а что, одетые много? Или голодранцы все ж таки?
— Ну… кто как. Но в основном действительно почти голые. Так, рубахи легкие… — согласилась я.
— Вот, запомни тоже. Не любят они много тряпок на себе таскать. Им и в стужу в рубахе жарко.
— Хм. Спасибо, Майя. Надеюсь, мне Ваша наука поможет.
