На следующий день хозяйка заведения, как и обещала, нагрела мне воды и помогла помыться. Травка и вправду оказалась волшебной, хоть и мерзкой на вкус, напомнила мне засушенный имбирь. Жидкость из второго флакона имела почти приятный запах, не резкий по крайней мере. Открытые раны адски жгло, но хотя бы очистило от возможной заразы, попавшей со снегом. Да и затягиваться царапины стали удивительно быстро. После водных процедур, это были уже не широкие царапины, а тонкие побледневшие рубцы. Пришлось выложить за заботу и постой еще одну серьгу, но я не жалела. Во-первых у меня в ушах их оставалось еще шесть (по три в каждом), а во-вторых — в качестве оружия при мне оставался кулон-меч. Отмытый и начищенный до блеска, он снова красовался у меня на груди. Когда стемнело, я спустилась в обеденный зал, держась достаточно уверенно, на правах постояльца, без опаски и смущения я оглядела засидевшихся посетителей. Потертая, местами перештопанная одежда, грубоватые обветренные лица… средневековые крестьяне.
— Уна, детка, будешь ужинать?! — окликнула меня Майя, скрываясь на кухне.
Чтобы не кричать в ответ, я пошла на голос, в жаркую тесную комнатушку, наполненную аппетитными ароматами. Из огромного булькающего котла валил пар. Я принюхалась… Мммм! Гороховый суп со свиными ребрышками.
— Спасибо, Майя. С удовольствием, только чуть позже, — глядя на то, как тетка перекатывает пустые бочонки в дальний угол, отвечала я.
Женщина кивнула, не прерывая своего занятия, и я уже было собралась уходить, но что-то меня остановило. В том темном углу скрипнула половица и, кажется, приподнялась дверца погреба. Застыв на пороге, вгляделась. И в самом деле, из подпола, высунувшись уже по пояс, молодой человек принимал у старушки бочонки и складировал внизу. Заметив мое пристальное внимание, он немного замешкался, а Майя почему-то всполошилась и настоятельно попросила меня выйти в зал. Не стала навязываться на знакомство, тем более, что в такой темноте я его толком и не разглядела. Возможно и думать о нем не стоит, но волнение старухи меня озадачило.
Сев за столик поближе к камину, я опустила голову на локти и задумалась о своей дальнейшей судьбе. Серебряных колец хватило бы еще на неделю, но оставаться здесь не было смысла. «Мда, только идти некуда, кого искать — неизвестно. Да еще наверняка местные власти уже объявили меня в розыск…» Встречаться снова с теми цепными колдунами в мундирах что-то совсем не охота, а с такими, как мой горе-проводник — тем более… — Майя торопливо проковыляла к моему столику и устало плюхнулась рядом, прерывая мои невеселые размышления. На ее морщинистом лице было какое-то болезненное напряжение, словно Майя хотела мне в чем-то признаться, но никак не могла отважиться.
— Что-то случилось?.. — заразившись ее волнением, спросила я.
— А? Да нет, Уночка, все хорошо, милая… — отстраненно отмахнулась она, — Я вот, что хотела сказать… — Майя повернулась ко мне всем корпусом и, глядя в глаза, крайне серьезно начала, — Ты, верно, думаешь, что все нам тут враги, кто не смертный?
— Ну… а как иначе? Они охотятся на людей, мы прячемся или сражаемся с ними. Конечно враги, — фыркнула я, раздражаясь на ее рабские замашки, но дело оказалось вовсе не в мазохизме местных жителей.
— Будь все так, как ты себе рисуешь, на нашей земле давно бы уже ни былинки не осталось. Мы не воюем, Уночка, мы в мире живем, по законам писаным.
— Угу. Знаю я ваши законы, и как ОНИ эти законы соблюдают… — мрачно буркнула я.
Женщина сдвинула брови, наблюдая мое раздражение.
— В чернолесье не без зверя, в людях не без лиха… Ты по одному всех не суди.
Я запнулась, захлопнув рот. Вот в расизме меня еще никогда не обвиняли.
— В семье дружат — живут не тужат, — продолжила Майя перебирать фольклорные штампы.
— То есть… вы с ними живете под одной крышей и не жалуетесь?..
— Живем, и друг дружке в том помогаем. Средь хищей немало добродетелей, уж можешь мне поверить.
— Значит, Вы хотите сказать, что я могу сейчас спокойно выйти на улицу и ничего не бояться?.. — ни на йоту не веря в ее слова, хмыкнула я.
— Остерегаться есть кого, девочка, только это мятежники… смутьяны иначе. Они как ты — сомневаются, что волки с овцами побратиться могут.
— Это Вы меня сейчас в мятежники записали?.. — краснея, улыбнулась я.
Майя мягко посмеялась, накрывая шершавой ладонью мою руку.
— Да научишься ты всему, сама все поймешь, как их получше узнаешь.
Я грустно вздохнула, оглядывая уютно освещенный зал, подвижные тени.
— Мда… Боюсь, я уже их узнала, причем гораздо ближе, чем хотелось бы, — прикрыла глаза ладонью, — Слушайте, Майя, я тут подумала… Мне бы для начала хоть где-то закрепиться надо, осмотреться, прижиться. Вам… помощник по хозяйству случайно не нужен?
— У-уна, детка, — смеясь протянула она, — Помощник то у меня уже есть, — женщина устремила взгляд в полумрак кухни и кому-то там ласково улыбнулась, — Но ты носа не вешай, в беде мы тебя не оставим. А пока… идем-ка со мной.
Майя поднялась из-за стола и за руку повела меня в кухню. Сказать, что я была заинтригованна — это не сказать ничего.
