Эллиот Майлз полностью

Встаю, подхожу к шкафу-картотеке, распахиваю дверцу, ставлю на полку папку и захлопываю дверцу снова.

– Тупоголовый мудак, – бормочу себе под нос. Сажусь за стол и от души колочу по клавиатуре. – Прекрати, мудила.

Тяжело дышу… так, спокойно… спокойно… спокойно. Сохранять, мать его, спокойствие.

Желудок скручивается в узел, и, если честно, я уже давненько не выходила из себя до такой степени, теряя всякий контроль. Нельзя так обращаться с собой, я уже знаю, что такое нездоровые отношения. Я не могу допустить, чтобы токсичный мужик затягивал меня во тьму.

Моя дверь открывается, потом закрывается, и я поднимаю глаза: передо мной стоит Эллиот. Прекрасно сидящий серый костюм, квадратная челюсть и темные волосы. Его присутствие мгновенно заполняет собой все небольшое пространство. Будь он проклят за то, что такой привлекательный! Это просто бесит. Перевожу взгляд на экран компьютера.

– Чем вы занимаетесь? – рявкает он.

Не доставляй ему удовольствия своей реакцией.

– Работаю, – спокойно отвечаю я, не отрывая глаз от экрана.

– Я просил встречи с вами!

Краем глаза вижу, как он сует руки в карманы брюк, ожидая моего ответа.

– А я написала: пришлите мне свой запрос почтой. А теперь, если не возражаете, я очень занята, Эллиот. Пожалуйста, когда будете выходить, закройте дверь.

– Я только подвез ее до дома, ничего больше!

Вздрогнув от неожиданности, поднимаю глаза.

– Она поссорилась со своим спутником и ждала такси, я просто предложил ее подвезти!

Смотрю на него… правда ли это?

Возвращаюсь к компьютеру, бросив:

– Понятия не имею, о чем вы говорите.

Он некоторое время молчит, словно оценивая ситуацию.

– Что за настроение?

Пузырьки ярости подбираются опасно близко к поверхности, и я снова поднимаю на него глаза.

– Это называется трудовой этикой, Эллиот, и никакое настроение тут ни при чем.

– Хорошо. – Он одобрительно задирает подбородок. – Я пошлю Эндрю забрать тебя сегодня вечером, около семи.

Я уже чувствую морщину между бровей. Боже, дай мне сил. Отворачиваюсь к компьютеру и распечатываю таблицу.

– Я сегодня не могу, прошу прощения. У меня дела.

– Какие, например?

Не обращая на него внимания, встаю и открываю верхний ящик шкафчика для документов, а он стремительно кладет руку поверх моей и захлопывает его – с грохотом.

– Например, какие? – повторяет с нажимом.

– Голову помыть! – рявкаю я, теряя остатки терпения.

– Так ты действительно злишься?

Торопливо сажусь за стол и поворачиваюсь к экрану.

– Я что должен был сделать – бросить ее на улице? – спрашивает он.

– Я не знаю, о чем вы говорите.

– Вот почему отношения и я несовместимы. Вечно возникает гребаная драма. Я подвез ее до дома!

– Мы не в отношениях. Вы уже предельно ясно дали это понять, и мне, честное слово, по барабану, вздумается ли вам возить Варушку Вермонт на своем дурацком «Майлз-джете». Это не имеет ничего общего ни с каким подвозом до дома. Убирайтесь!

– Так, значит? – В его глазах мелькает веселье. – Ты видела эту статью!

– Эллиот, меня не интересует эта игра. Я уже от нее устала.

Он упирает руки в бока.

– И что это должно означать?

– Это означает… – Я умолкаю.

– У нас был договор.

Закатываю глаза.

– Вы имеете в виду тот договор, согласно которому вас не должны видеть или фотографировать со мной, зато прекрасно могут видеть уезжающим с другой женщиной? Или вы имеете в виду договор о том, что никто о нас не знает и вы разговариваете со мной, как с куском дерьма, всякий раз, как вам заблагорассудится? Стать героиней новостей не настолько заманчиво, Эллиот, так что я, простите, откажусь!

– У меня был нервный день в понедельник, – бурчит он.

– А у меня – сегодня! – рычу в ответ.

Он впивается в меня глазами.

– Что ты такое говоришь?

Мое терпение окончательно лопается.

– Я говорю, что ты можешь сколько тебе угодно встречаться с Варушкой! Договора между нами больше нет.

– Что?! – взвивается он.

Тут без предупреждения распахивается моя входная дверь.

– Кофе хотите? – спрашивает Келли.

– Стучись, прежде чем входить в кабинет! – рявкает Эллиот.

Келли аж приседает, таращась на нас во все глаза.

– Пардон, – шепотом говорит она, поспешно исчезая за дверью.

Эллиот смотрит на меня бешеным взглядом, раздувая ноздри, силясь вернуть себе контроль.

– Между нами все кончено? – скалится он. Я чувствую, как от него пышет гневом во все стороны.

– Прекратите изображать королеву драмы, – бросаю я, не отрываясь от экрана. Не хочу на него смотреть.

– Кэтрин! – ревет он раненым быком.

– Не надо вот так разговаривать со мной, а потом являться сюда с требованиями! Не знаю, как у вас складывались отношения с другими женщинами, но могу уверить, со мной это не сработает.

Я почти чувствую эту атомную бомбу, когда она взрывается. От Эллиота словно расходятся волны осязаемого бешенства.

Не говоря больше ни слова, он вылетает из моего кабинета и захлопывает дверь. От грохота содрогаются окна.

Бип-бип! – гудит на улице клаксон. Выглядываю в окно спальни, улыбаюсь и машу рукой, завидев маленький грузовичок.