А что случилось?
Я слишком привязался к ней.
В шоке отшатываюсь от экрана. Что?!
Сердце колотится в груди.
Почему ты так говоришь?
В первый рабочий день я не видел ее двадцать четыре часа и затосковал по ней.
Мне это не понравилось.
У меня глаза лезут на лоб… Ничего себе!
Ты ей сказал?
Нет, я разозлился из-за того, что она так зацепила меня за какую-то неделю, поэтому рявкнул на нее… вот уже два дня прошло, а от нее ни звука.
Я вскакиваю со стула. Что за?!.
Значит, вот как он это видит? Что бы такое написать…
Начинаю расхаживать по комнате, размахивая руками и пытаясь собрать мысли в кучку.
Э-м-м…
Может быть, ты слишком сильно ей нравился.
Может быть, она боялась, что ей будет больно?
Нет, я уверен, дело не в этом. Я не стану тратить зря время на женщину, которая выходит из себя из-за такой мелочи. Она даже не захотела об этом разговаривать.
Очевидно, все это слишком мало для нее значило, а у меня нет времени на глупые драмы.
Я закончил.
Сердце у меня падает, и я падаю обратно в кресло… Черт! Проклятье!.. Ты дура, Кейт!
Он прав, почему я не захотела хотя бы поговорить с ним?!
Что же делать…
И что мне теперь писать? Черт, черт, черт, как же это ужасно, что я не могу признаться ему, кто я такая!
Все это один колоссальный трындец, который должен прекратиться.
Пишу:
Очень жаль. Что планируешь на выходные?
Очень насыщенный уикенд. Завтра переезжаю в новый дом, а потом вечером еду на художественный аукцион. Наверное, все выходные буду распаковываться.
А ты?
Хочу написать
Ничего особенного, тихие домашние выходные.
Ладно, я спать, здорово, что мы наконец списались!
Я по тебе скучал.
Спокойной ночи.
Эд
Целую-обнимаю
Снова перечитываю нашу переписку.
Падаю на кровать.
Он слишком привязался ко мне… Я точно не ошиблась?
Встаю, перечитываю снова и снова. Нет, мне это не приснилось.
Это написано на экране, черным по белому.
Ему стало страшно… может быть, мне тоже?
Глупая улыбка ползет по лицу.
Для нас еще не все потеряно.
Улыбаясь, еду по сельской дороге, вдоль которой по обе стороны выстроились деревья. Местность здесь зеленая и мирная, с невысокими пологими холмами.
– Красиво, правда?
Кристофер кивает.
– Ну да, красиво. – Он недоуменно оглядывается по сторонам. – Чем ты, скажи на милость, собираешься здесь заниматься?
Я счастливо пожимаю плечами.
– Буду растить детей – ты же знаешь, я не хочу, чтобы мои дети росли в городе.
– Да у тебя даже девушки нет, – беззлобно ворчит он.
– Скоро будет, – улыбаюсь я. – Я чувствую, она близко.
Кристофер изображает фейспалм.
– Знаешь, она же не корабль в ночи, чтобы определить, что она близко. Просто надо решить, что ты готов остепениться, и выбрать женщину, с которой будешь это делать.
Я корчу гримасу.
– Это не так работает.
– Именно так.
– Ну, значит, так, но не у меня. – Пару минут веду машину молча. – Нельзя просто выбрать кого-то и надеяться на лучшее. Надо следовать знакам.
Брат закатывает глаза.
– Ой, бога ради, опять ты про свои дурацкие знаки! Ты думаешь, как это будет? Ты встретишь девушку и над головой у нее зажжется неоновая вывеска «Вот она я, твоя единственная!»?
Усмехаюсь.
– Примерно так.
– А что, если ты с ней уже знаком? – небрежно спрашивает он, глядя в окошко машины.
– Не думаю.
– Ах да, верно, ведь у тебя непременно случится этот большой романтический момент, когда ты ее увидишь…
– У меня и будет этот момент, – спокойно парирую я. – Хочешь – подай на меня в суд за веру в судьбу. Когда я встречу ее, я буду в этом на сто процентов уверен.
– Что случилось с той девушкой, с которой ты уезжал на острова?
Я крепче сжимаю руль, чувствуя, как внутри ворочается гнев; меня бесит то, что я по ней сохну. Она крепко взяла меня за яйца, хоть я в этом и не признаюсь.
– Не сложилось.
– Ты поэтому похож на унылый член с тех пор, как вернулся?
– И вовсе не похож, – огрызаюсь я.
– Врешь, зараза, с тобой рядом находиться – гребаный кошмар. Один в один медведь с похмелья.
– Заткнись на хрен!
Некоторое время едем в молчании.
– А разве Джулиан Мастерс не где-то здесь живет? – спрашивает брат.
