– Погоди. – Встаю, чтобы взять презервативы.
– Эл… не надо, – тихо говорит она.
– Что не надо?
– Надевать кондом. Я сегодня хочу тебя всего.
Мы смотрим друг на друга, и… черт меня подери!
Эта женщина…
Я накрываю ее собой, желание быть ближе настолько всепоглощающе, что я не смог бы сдержаться, даже если бы хотел.
Мы целуемся и обнимаем друг друга, и с интимностью, которой я никогда в жизни не знал, она вбирает меня в себя.
И удерживает меня.
И губит меня на веки вечные.
Самолет останавливается на летном поле, и меня одолевает дикое желание просто броситься на пол, лягаться и вопить!
Я не выйду из этого самолета, и не заставите!
Эллиот испускает глубокий вздох, глядя прямо перед собой. Косится на меня, откидывая голову на подголовник.
– Вот мы и дома, – говорит.
– Ага, – растягиваю губы в широкой неискренней улыбке. – Ура.
Он хмыкает и тянется поцеловать меня.
– Точно.
Стюардесса – как там ее зовут, опять забыла – выходит из своей комнатушки, выносит наши чемоданы и катит их к выходу, а потом появляются два пилота и открывают дверь.
– Приятно было с вами летать, – улыбается Эллиот, пожимая им руки. – Спасибо!
– Спасибо, доброго вам вечера, – отвечает один из них.
Грузчик поднимается на борт и берет наши чемоданы.
– Только эти три? – уточняет он.
– Да, пожалуйста, – отвечает Эллиот.
Тот кивает и спускается по трапу.
– Спасибо, – улыбаюсь я, приближаясь к выходу; по лицу наотмашь бьет ледяная стена метели. Все вокруг белое и унылое.
Гребаный морозный Лондон… фу… и как меня угораздило здесь родиться?
Эллиот выходит вслед за мной и морщится.
– Мерзость, – бормочет еле слышно.
– И почему я не испанка? – жалобно стенаю я.
– Потому что ты англичанка, – назидательно объясняет Эллиот, беря меня за руку. – Осторожно, – предупреждает. – Ступеньки скользкие.
Он медленно ведет меня вниз, а потом к машине, которая нас ожидает: это черный «ауди», не «бентли».
Водитель – женщина, она улыбается и открывает заднюю дверцу. Э-э… откуда она взялась?
– Привет, – здоровается Эллиот, жестом веля мне садиться первой.
Забирается вслед за мной и закрывает дверцу.
Женщина садится на водительское место и оборачивается.
– ВИП-парковка на уровне один А?
– Да, спасибо, – кивает Эллиот, берет мою руку и пристраивает себе на колени.
Я растерянно хмурюсь, и он целует мои пальцы.
– Я попросил Эндрю пригнать мою машину. Хотел сам отвезти тебя домой.
– А…
Может быть, он собирается у меня остаться?
Надежда быстро испаряется. Наверное, это для того, чтобы Эндрю не видел моего унылого лица, когда я буду выходить из машины.
– Замечательно! – изображаю наигранный энтузиазм.
Через пять минут машина останавливается на подземной парковке – и, конечно же, перед нами стоит черный спортивный «мерседес» Эллиота.
Интересно, кто отвез Эндрю домой после того, как он оставил здесь машину? Он поехал автобусом или кто-то его забрал? Что вообще происходит в таких ситуациях и существует ли водитель для личного водителя?
Эллиот укладывает мои вещи в багажник, и десять минут спустя мы выезжаем на дорогу к моему дому.
Он тих и задумчив, обе руки крепко держат руль, а я смотрю сквозь ветровое стекло, внутренне гадая, что будет, если мне как-то удастся связать его и закинуть в багажник, потом угнать его самолет и под дулом пистолета заставить везти нас обратно на Канары.
Я уже чувствую, как между нами постепенно растет дистанция; здесь, в Лондоне, он не мой игривый Эл, он Эллиот Майлз… крутой гендир «Майлз Медиа».
И на самом деле мы совсем не знаем друг друга.
Обидно, да; если он хотел просто секса и ничего не хотел от наших отношений, зачем было быть таким, мать его, милым и нежным?! Он вообще понимал, что делал?
Вот что называется «сам с собою не в ладах».
На Канарах это не имело значения, поскольку мы оба знали, что тот небольшой отрезок времени, который у нас есть, конечен. Украшенная маленьким хорошеньким бантиком неделя бегства от реальности.
Никаких привязанностей.
Но теперь, когда мы вернулись, я уже чувствую неуверенность.
Я уже знаю, что пока не готова отпустить его. И, может быть, для нас есть надежда, потому что, черт подери, нам же так хорошо вместе! Надеюсь только, что он чувствует то же самое.
Машина останавливается перед моим домом, и Эллиот выключает двигатель, кладет руку на руль и смотрит на меня.
– Я потрясающе провела время, – говорю ему.
Он сияет улыбкой.
– Я тоже.
– Ты… – пожимаю плечами. Мне не следовало этого говорить, но я не могу удержать слова, рвущиеся с языка. – Хочешь зайти?
– Не могу. – Он отворачивается к ветровому стеклу. – До того, как завтра начнется работа, мне нужно просмотреть миллион писем. Я ни разу за всю неделю не открыл компьютер, а за полночь сегодня засиживаться не могу, поскольку завтра у меня одно важное светское мероприятие. Если я не разберусь с почтой сегодня, вся неделя пойдет псу под хвост.
– А-а… – С понимающим видом киваю в ответ.
Его ладонь пробегает по моему бедру.
– Ты плохо на меня влияешь, Лэндон. У меня ни разу такого не случалось, чтобы я не работал в отпуске.
Улыбаюсь.
– Ну… тебя очень приятно отвлекать.
