– Кристофер, да что ж ты никак не уймешься…
Наконец ключ поворачивается, и дверь открывается с тягучим низким скрипом.
Мы с братом осторожно заглядываем внутрь, переглядываемся, потом делаем шаг вперед.
Дом – гигантский, величественный, с невероятно высокими потолками и причудливыми карнизами. Старинный и потусторонний.
Словно путешествие назад во времени.
Потрясающе красивый.
– Ого, – благоговейным шепотом выдыхает Кристофер.
Я широко улыбаюсь, представляя, насколько потрясающим могу сделать это место.
– Я теперь понимаю, как он получил свое название, – снова шепотом говорит брат.
– Я тоже. Я уже очарован.
Валяюсь на диване и поедаю «Нутеллу», зачерпывая ее ложкой прямо из банки.
– Ты ведь в курсе, что от этой дряни жопа растет, да? – мимоходом спрашивает Дэниел, убирая в шкаф выстиранное белье.
– Все равно на мою жопу некому смотреть, – вздыхаю я.
– Ну да, кроме Эллиота Майлза. Кстати, что у вас с ним происходит? Ты уже неделю о нем не упоминала. Это из-за него у тебя плохое настроение?
– Оно никак не связано с Эллиотом Майлзом.
Вру и не краснею.
– Тогда с чем?
– С тем фактом, что моя сестрица – стерва. Знаешь, просто хочется иметь сестру, которой на тебя не наплевать. Сестрам по умолчанию полагается быть лучшими подружками.
Дэниел улыбается и садится у моих ног, приподнимает их и ставит себе на колени.
– Ну все, хватит киснуть, сегодня я выволоку твою жопу гулять.
– Не пойду я, – вздыхаю я.
– Да брось, будет весело!
– Ты всегда так говоришь.
– И еще ни разу не соврал.
– Куда ты собрался?
– На художественный аукцион.
– Что? – Я подбираюсь. – Где?
– Здесь, в Лондоне. Хочешь пойти? – Он мило улыбается.
– На самом деле… – Прикусываю губу, в голове у меня формируется идея. – Может, и хочу. – Решительно встаю. – Но вначале тебе надо сделать меня охренительно горячей штучкой.
Дэниел хмыкает.
– Задачу принял.
В девять вечера мы входим в зал «Галифакс», одно из помещений консерватории. Место проведения художественного аукциона.
На мне облегающее платье глубокого синего цвета с длинными рукавами и голой спиной, головокружительные шпильки, волосы распущены, им придан объем. На мне только дизайнерские вещи, и я выгляжу действительно хорошо.
По крайней мере, я так надеюсь.
По левую сторону зала – барная стойка. Все посетители общаются между собой; официанты разносят на серебряных подносах канапе и шампанское. С правой стороны проходит аукцион, слышны выкрики аукциониста. Публика смешанная, и звуки жизнерадостной болтовни сливаются в громкий гул, эхом отскакивающий от высокого потолка.
Оглядываюсь по сторонам: где же он? Это вообще тот аукцион?
– Пойдем, поглазеем на торги, – шепотом предлагаю я.
Дэниел приобнимает меня за талию, и мы переходим в правую часть зала. На мольберте установлена огромная картина, и вокруг нее собрались около полутора десятков участников и зевак.
– Сто и одна! – слышу знакомый голос. Эллиот стоит впереди и в центре, поднимая цену.
Я тяну Дэниела назад, чтобы беспрепятственно наблюдать.
– Надеюсь, член у него такой же толстый, как кошелек? – шепотом интересуется Дэниел.
– Веди себя прилично, – шепотом одергиваю друга.
Смотрю, как Эллиот торгуется за картину, полностью сосредоточенный на своей задаче. На нем черные джинсы и черный вязаный свитер; на голове художественный беспорядок. Мне вспоминаются его слова:
Улыбаюсь про себя, прислушиваясь к ходу аукционной баталии. Мы стоим за спинами толпы и наблюдаем за происходящим; его упорное стремление завладеть картиной и ужасает меня, и впечатляет – не знаю даже, что сильнее. Всем очевидно, что он не отступит, желанный приз уже все равно что его.
Жутковато видеть его таким, холодным и отстраненным, полным решимости достичь желаемого результата. Вспоминаются другие его слова
– Продано! – вопит аукционист, грохоча молотком. – Мистер Майлз, мои поздравления!
Толпа дружно и восхищенно аплодирует.
– Честное слово, у него больше денег, чем здравого смысла, эта картина не настолько хороша, – бормочу я.
– Видишь вон ту сумочку? – наклоняясь ко мне, шепчет Дэниел и указывает на стоящую недалеко от нас женщину.
– Да.
– Пятнадцать тысяч фунтов.
У меня глаза едва не вылезают из орбит.
– Да неужели?! – шепотом возмущаюсь я.
Дэниел, посмеиваясь, подтягивает меня ближе к себе.
Я поднимаю глаза и натыкаюсь на бешеный взор Эллиота. Ярость, исходящая от него, грозит термоядерным взрывом.
Он решительно приближается к нам.
– Быстро убрал от нее свои грязные лапы! – рычит он.
Испуганно таращу глаза.
В ответ Дэниел только крепче прихватывает меня за талию.
Иди к дьяволу!—
– Эллиот, – запинаясь, бормочу я. – Ты что такое творишь?
– Я сказал. Убери. От. Нее. Свои. Грязные. Лапы, – цедит Эллиот сквозь стиснутые зубы.
