– Ни за что, Шторм. – Подняв голову, он послал мне высокомерную, но пустую ухмылку. – Во-первых, я не идиот, чтобы сражаться с тобой бок о бок. Это то же самое, что и подписать себе смертный приговор. Во-вторых, я не брошу Шона одного. Он ранен и без сознания, слишком опасно оставлять его здесь.
Я прикусила губу, и Эйприл сжал мое плечо. Когда я встретила его взгляд, он смиренно улыбнулся мне.
– Мне противно это признавать, но Фокс кое в чем прав – мы не можем сражаться против фантома без оружия, Элли. Это слишком рискованно.
Я ощутила на себе тяжелый взгляд Дая. Когда-то он уже смотрел на меня так, словно выжидал чего-то. Аматага хотел, чтобы я действовала. Чтобы я смогла убедить каждого из них в собственной правоте. Дай не собирался так легко соглашаться с моими планами. Он бросил мне молчаливый вызов и ждал моей реакции.
И я его приняла. Если я хочу быть капитаном этой команды, то должна заслужить право сражаться с ними плечом к плечу.
Я откинулась назад, опустила руки на колени, повела плечами:
– Хорошо, давайте сбежим. Скроемся от фантома, пусть наемники займутся им. А потом, ну, когда жизнь вернется на круги своя, попросим старших развезти нас по домам. Как вам такой план?
Никто из них не ответил. Лишь Фокс глухо фыркнул, отворачиваясь.
– Думаете, нас оставят в организации после такого предательства? – спросила я.
– А что, тебе совесть не позволит, а, Шторм? – съязвил Фокс, глядя в сторону. – По-моему, лучше вернуться домой, чем подохнуть как неудачники.
Фокс был выше меня, даже когда сидел. Но мне хватило мужества адресовать ему самый язвительный взгляд, на который я была способна.
– Наемники, Каллум, Сэм, Маршалл и другие бойцы сражаются против нескольких фантомов одновременно. Они рискуют собой и своими жизнями. А знаешь, почему они это делают? Почему наемники это делают? Они защищают нас.
На этих словах Фокс повел челюстью. А я продолжила:
– Я не собираюсь подбрасывать Каллуму и наемникам лишнюю работу, оставляя этого фантома в живых. И, отвечая на твой предыдущий вопрос, Фокс, буду я сражаться с экипировкой или без – мне плевать. Каждый день я тренировалась с вами на равных. Прошу учесть, что делала я это без силы бойца. Но я не отступила. И сейчас тоже не сбегу.
И наконец я осмелилась взглянуть на ребят. Я не хотела их переубеждать. Или заставлять менять свое решение. Мне слишком хорошо было знакомо это чувство – его не вытравить силой или принуждением.
Страх нужно принять. Позволить ему поглотить себя и стать единым целым, ведь так оно и есть. Страх – неотъемлемая часть нашей сущности. Все зависит от того, что ты сделаешь с этим чувством. Отдашься ему полностью или превратишь в нечто большее?
– На мне уже есть порезы и ожоги. – Я подняла руки, демонстрируя ткань, прилипшую к израненной коже. – Мне несложно вытерпеть боль снова. Я не утверждаю, что я бесстрашная, но подумайте: разве наемникам сейчас не страшно? Они, конечно, профессионалы своего дела и знают сотню различных способов убить живое существо, но они всего лишь люди. Обычные люди. Люди, которые недолюбливают нас, но готовы защитить. Вам не кажется, что пришло время доказать им, что мы не просто избалованные подростки? Мы – бойцы. У нас есть сила. Так что с вами или без, но я собираюсь убить этого фантома с особой жестокостью.
В глубине души я ощутила смущение. Словно я вышла перед всем классом и пересказала стих, который совсем не учила, на свой лад. И теперь либо услышу смешки, либо…
Эйприл положил руку на мою макушку.
– Да уж, подруга, никогда бы не подумал, что ты способна на мотивационные речи.
Дай расправил плечи, закончив перематывать раненый бок первой попавшейся тканью. Его взгляд заострился, прямоугольная челюсть напряглась.
– Полагаю, у тебя есть план, Эллиот? – спросил он.
Я покачала головой, сдерживая улыбку:
– Не-а, нет у меня никакого плана. – Мой взгляд обратился к самому молчаливому парню нашей команды. – Зато у Алекса есть.
Лицо Алекса никогда не обманывало. Его эмоции были столь же искренни, как и его сердце. Как только кто-то из нас произнес слово
– Разве не так, Алекс? – спросила я.
И Алекс кивнул.
План Алекса мог блестяще сработать.
А мог с треском провалиться.