– Так ты единственный холостяк среди них, – сказала я, и мой голос завибрировал в такт музыке. Каллум наклонился ко мне, хотя его острый слух бойца мог уловить и более тихие звуки. – Или есть что скрывать? – Мои искусанные губы почти коснулись его уха, но отстраняться никто из нас не спешил.
Боец усмехнулся и вновь посмотрел мне в глаза:
– Никак нет.
Музыка в баре стихла, словно поддавшись настроению за нашим столом. Из колонок заиграла мелодичная песня с одиноким перебором гитарных струн. И наемники стали делиться своими историями.
– Я родилась в крохотном поселке под названием Сосьва, – начала Кристина. – Алкоголь отнял у меня родителей. Других родственников я не знала, а перспектива оказаться в приюте страшила больше всего. Поэтому я сбежала. Пару лет кочевала по всей России, зайцем ездила в поездах, ненадолго примыкала к местным бродягам, иной раз подрабатывала в частных сельских хозяйствах, но заканчивалось это всегда одинаково. Быть девочкой-сиротой в реалиях современного мира… – Кристина посмотрела на меня, словно посчитала, что мне знакомо это чувство. – В одну ужасно голодную ночь мимо меня не смог пройти прохожий. Пожалел. Предложив временный кров, тот человек открыл мне путь в кадетский интернат. Так и началась моя карьера военной. А теперь уже бывшей военной.
– Я сам застрелил своего отца, – заговорил Луис, когда история Кристины закончилась и наступила тишина. – Мне было десять. Хотел защитить маму, которую он избивал каждый вечер. Но когда соседи вызвали полицию, маленького мальчика слушать никто не стал, и вина пала на маму. Да и у родственников отца было много связей в верхах. Мама подарила мне последний поцелуй в лоб и отправилась за решетку. – Рассказывая о себе, Луис играл с зажигалкой, пламя которой то вспыхивало, то потухало. – Мама не смогла выжить в условиях тюремного заключения. Умерла от пневмонии. В двенадцать лет моим утешением стали сигареты, военная школа и снайперская винтовка.
– Что насчет тебя, здоровяк? – Кристина забрала из рук Яна очередную банку и сделала глоток. – Поделишься с остальными?
– Меня усыновила одна многодетная семья из Америки. Пусть я и не знал своих биологических родителей, однако любви приемных получал сполна. Но… – Ян погладил руки и кротко улыбнулся. – Будучи единственным темнокожим ребенком в белой американской семье в Арканзасе, я постоянно сталкивался с ненавистью. Особенно пятнадцать лет назад. Надо мной издевались в школе, а над семьей насмехался весь городок. Когда я подрос и окреп, одноклассники поняли, что физически меня не задеть, но самое страшное случилось с моим младшим братом. Они окружили его на обеденном перерыве, избили и толкнули так сильно, что он упал и ударился затылком. Брат пролежал в коме несколько месяцев, но доктора советовали не ждать чуда. Этот кошмар погрузил всю нашу семью в горе. И когда его отключили от аппарата, я сбежал из больницы. Сбежал из семьи и города, только потом…
Я смотрела на их отряд с молчаливым восхищением, смешавшимся с ужасом. Каждый из них пережил сущий кошмар. Поразительно, что такое отрочество не превратило их в монстров, а взрастило героев.
– …Так и получилось, что после нескольких лет службы в сухопутных войсках меня заметила организация Хитори, – закончил рассказ Ян на удивление жизнерадостным голосом. – Тогда я и стал солдатом одуванчика.
– Солдатом одуванчика? – переспросила я громче, когда из колонок вновь загрохотали низкие басы классического рока.
– Ай-ай-ай, боец. – Кристина с легким румянцем на щеках блеснула глазами и покачала указательным пальцем перед носом Эйприла. – Минус балл тебе. Как можно было не рассказать Элли о самом важном в организации?
– Для кого как, – фыркнул Луис. – По-моему, наш символ – полное убожество.
– Позвольте не согласиться. – Эйприл обернулся ко мне, вытирая слезы после всех этих грустных историй. – Одуванчик – наш символ, ну или герб, называй как хочешь.
– Символ целой организации. Мы, словно одуванчики, исполняем желания людей и защищаем их от монстров, пусть они даже и не догадываются об этом, – поправил его Ян и посмотрел на меня. – А что насчет тебя, боец? Так и будешь в молчанку играть?
Я нахмурилась:
– Ты о чем?
– Разве не хочешь с нами поделиться?
– И чем же?
Ян и Кристина одновременно придвинулись поближе к столу. Луис лишь уставился на меня своим сонным взглядом.
– Как же так получилось, что ты такая бойкая? – спросила Кристина слегка заплетающимся языком.
– Вроде бы всегда такой и была. – Я пожала плечами и отвела взгляд. – Отец поставил мой удар и научил самозащите.
– Твою технику сложно назвать простой самозащитой, твой отец явно учил тебя не только защищаться, но и выживать. – Ян причмокнул губами, когда я ничего не ответила. – А есть сестры или братья?
– Брат, – сказала я коротко и принялась блуждать глазами по барной стойке. – Старший. Был.
– Ох, – протянул Ян. – И как же так получилось?
Я дернула плечами:
– Заболел вроде.
– Вроде? – Луис нахмурился. – Ты не в курсе, от чего умер твой родной брат?
Эйприл хлопнул по столу, привлекая к себе внимание.