Краем глаза я заметила Итана, потянувшегося за барную стойку за ружьем.
Каллум двинулся вслед за Фоксом, и жар его силы заполнил помещение, раскаленный воздух растрепал мои волосы. Кристина возникла перед Каллумом быстрее ветра и, раскинув руки в стороны, остановила его. Луис и Ян, мгновенно протрезвев, уже стояли по обе стороны от Каллума.
– Он того не стоит, Каллум. – Одним взглядом Кристина удержала бойца на месте. – Уходим. Сейчас же.
Несколько секунд Каллум молчал. Я не видела его лица, но нутром ощущала эту страшную силу. Из-за подскочившей температуры в помещении стало трудно дышать и волоски на руках встали дыбом.
Шон и Сун очнулись и бросились к своему другу, протиснувшись сквозь проделанную дыру. Фокс уже приподнимался на локтях, смахивая опилки с волос и одежды. В свете кривого фонаря были видны опухающая челюсть и вызывающая ухмылка.
Однако кулаки Каллума быстро расслабились, и боец вздохнул, проведя рукой по волосам на затылке.
– Уходим, – сказал он, кивнув Кристине.
Но в мою сторону он даже не взглянул.
В штаб бойцы и наемники возвращались на разных машинах. Эйприл сидел за рулем. Я рядом с ним. Как и неделю назад, Итан разозлился, пообещал выставить счет администрации нашей «школы» за физический и моральный ущерб, нанесенный его бару, и выгнал всех на улицу. Преступники и преступницы были слишком пьяными, чтобы разглядеть в Каллуме нечто большее, чем обычного студента, находившегося под влиянием допинга и гормонов, поэтому лишь бросили на нас возмущенные взгляды и разошлись. Фокс и его шайка скрылись из виду до того, как Кристина приказала всем рассесться по машинам.
– Ты как? – спросил Эйприл, впервые заговорив с момента нашего отъезда.
Я уставилась в боковое окно, тоскуя по своим наушникам. Только с музыкой в ушах у меня получалось скрыться от целого мира, не слышать лишних голосов, не отвечать на бессмысленные вопросы…
– Элли… – Эйприл подал тихий голос. – Я не знал про твоего отца, мне очень жаль…
– Не надо, – тут же осекла его я, даже не глядя на него. – Я в порядке.
– Правда? – спросил он и всего на секунду отвлекся от дороги, чтобы заглянуть мне в глаза.
– Правда.
Не отпуская руль, Эйприл понимающе кивнул.
Мы заехали в ангар штаба почти одновременно с другими и остановились на уже привычном месте. По крайней мере мне так показалось. Топографический кретинизм распространяется и на парковочные места.
– Я понимаю тебя, Элли, – повернулся ко мне Эйприл, не дав мне сорваться с места и выскользнуть из машины. – Кто же еще, если не я?
Мой взгляд задержался на наушнике в его левом ухе, а затем опустился на шрамы, целиком покрывающие ногу. Я сжала губы, но промолчала.
– Если ты когда-нибудь захочешь поговорить… об отце или брате, знай, что я рядом, окей?
Я вновь кивнула.
Хлопнув дверью машины, я собиралась ускользнуть к себе в комнату, но передо мной появилась Кристина.
– Поговори с ним, – коротко сказала она на русском, не зло, но строго. – У моего бойца должна быть чистая и ясная голова.
А потом с легкой улыбкой на губах девушка пожелала мне спокойной ночи и скрылась за поворотом, ведущим в коридоры штаба. Каллум уже стоял там. Прислонившись к дверному косяку, он смотрел на меня без каких-либо эмоций. Словно ждал чего-то. Я тихонько выругалась на свое скачущее сердце и медленно подошла к парню.
– Почему заступился? – спросила я сразу, скрестив руки на груди.
Каллум стоял передо мной. Весь такой высокий, уверенный в себе, с опущенным на меня взглядом и слегка подрагивающими уголками губ. Я посмотрела вниз и заметила, что кожа на его костяшках была идеально гладкой даже после такого мощного удара.
– Потому что ты вечно влипаешь в проблемы, – просто ответил он.
Возникло чувство дежавю, и я фыркнула. На что Каллум выгнул свою темную бровь.
– А ты собиралась дальше стоять и слушать его оскорбления?
– А что еще мне было делать? – ощетинилась я. – Или стоило залепить ему пощечину, которую Браун бы не почувствовал?
Каллум так пристально посмотрел на меня, что слова оказались лишними. И я все осознала.
Я не могла поставить Фокса на место. Пока не могла… Поэтому Каллум сделал это вместо меня.
Мой взгляд опустился, плечи поникли.
– Почему ты не говорила, что недавно потеряла отца? – вдруг гораздо тише спросил Каллум.
– А с каких пор мы с тобой делимся личными историями? – Я покачала головой, заметив намек на жалость в его зеленых глазах. – Или ты забыл про обещание оставить все в прошлом?
– Это другое. – Каллум шагнул ко мне, сжав кулаки вдоль тела. – О таком не молчат. Это не прошлое.
В голове пронеслись кадры последних дней моего пребывания дома. Я вспомнила мертвое тело, которое мы опознали в морге. Навсегда закрытые глаза отца. Вспомнила урну с его прахом, которую нам вручили в крематории. Наши тренировки и привычку отца бросать меня в самых страшных закоулках города.
В груди забурлил… вихрь эмоций. И в зарослях чувств утопало мое самообладание. Стало трудно дышать, легкие словно отказывались работать. Перед глазами поплыло, и я приложила ладони к груди, борясь с внезапной тяжестью.