Погрузившись в пучину тьмы, я резко очнулась, когда услышала испуганный писк профессора. Входная дверь пролетела над моей головой. Сил хватило лишь на то, чтобы приоткрыть один затекший глаз.
В дверном проеме появилась длинная смолистая фигура. Безликая голова была залита свежей кипящей кровью. Позади пылало алое пламя, обволакивая фантома, поклоняясь его силе, словно демону. Или королю.
В этой печальной схватке победа осталась за врагом.
И на этот раз Каллум не появился, чтобы уберечь нас от беды.
Когда я умирала впервые, я истекала кровью на грязном кафеле продуктового магазина и видела перед собой лишь одно: незнакомые светло-зеленые глаза, казавшиеся родными.
Истекая кровью на грязном полу во второй раз, я увидела тот же самый образ. Он навис надо мной, словно спаситель. Те же зеленые глаза и мягкие черты лица, искаженные мраком, таким же резким, как и острая конечность фантома.
Холодильная камера пылала алым огнем, сжигая остатки кислорода и саму жизнь. Я слышала кашель и новые приглушенные голоса. Затем увидела, как кто-то накинул на профессора некое тяжелое покрывало и вывел его прочь из комнаты.
– Элли.
Чьи-то пальцы коснулись моей щеки. Зеленые глаза всматривались в мои, словно что-то выискивали. Они быстро и тревожно спустились к нижней части моего тела, и темные брови нахмурились. Парень что-то спросил у меня. Я не разобрала его слов. Но его губы двигались отчаянно, тревожно и… печально.
Я пыталась ответить ему, но застывала на полуслове. И зеленые глаза парня становились все мрачнее, напоминая буйное море. Наконец он отстранился, громко подзывая кого-то. Спустя мгновение я ощутила прикосновение других рук. Кто-то держал меня за голову, а кто-то – за туловище, осторожно сложив мои руки на грудь.
– Потерпи, Элли, – предупредил парень.
Не прошло и секунды, как я осознала, что он имел в виду. Меня рывком подняли над горячей землей, и тело тут же пронзил шок. Раны, порезы и переломы напомнили о себе жгучей болью.
– Прошу… – прошептал парень у самого моего уха. – Прошу, Элли, потерпи.
Извергаясь криком, я сопротивлялась. Однако боль уже разрослась по всей спине и ногам. Из груди вырвался новый вопль, когда меня положили на спасательные носилки и закрепили что-то на шее, сковывая движения.
Пока носилки спешно, но аккуратно поднимали, зеленые глаза парня преследовали мои. Не отпускали. Они напомнили мне глаза ястреба своей внимательностью и настороженностью. Ему пришлось медленно отстраниться, чтобы позволить унести носилки к выходу. Парень собирался уйти и утонуть в алом огне, но я использовала последние силы и вцепилась в рукав его защитной экипировки.
– Каллум, – позвала я хрипло.
Это все, что я сумела сказать. Я хотела попросить его остаться со мной. Не уходить. Не исчезать в кровавом пламени врага. Однако выражение лица Каллума говорило о том, что он не может остаться. В его глазах теперь сквозила слабая, но неугасающая надежда отыскать что-то еще. Кого-то еще… И если бы могла, я бы ответила на его беззвучный вопрос. Но, не услышав от меня ни слова, Каллум своей рукой мягко разомкнул мои пальцы. Я лишь могла смотреть, как его высокая фигура накинула на голову защитный капюшон и шагнула к огню.
А дальше… сплошная тьма. Помню холодный полуденный ветер, трепавший обгоревшие волосы. Помню шум вертолета и долгий полет по чистому небу над сухой пустошью. В тот момент знакомая рука вновь коснулась моей. И чей-то лоб опустился на мою обездвиженную ладонь. Возможно, я бредила, но я помню… как ощутила редкие, но тяжелые капли слез на своей коже. Но не услышала ни единого всхлипа или вздоха.
В какой-то момент… скорее всего, это произошло после приземления, я открыла глаза и распознала нависший надо мной светящийся образ – крохотную Пёрл с медицинским фонариком в руке. Я услышала звук хлопнувшей двери и взволнованный крик Эйприла. И как кто-то отогнал его прочь от моей больничной койки.
– Ты будешь в порядке, – шепнул мне на ухо знакомый низкий голос, когда я вслепую схватила парня за руку. – И я буду рядом. – Сжав мою ладонь в ответ, Каллум сказал это так тихо, словно я пребывала где-то на границе между сказкой и реальностью. – Обещаю.
А затем мое сознание покинуло настоящий мир, оставив тело в одиночку бороться с подступившей к сердцу смертью.
Кромешная тьма внезапно взорвалась красками жизни, погружая меня глубже в тягучее, словно зыбучие пески, забвение. И странный сон вернул меня в дождливый день.
Я стояла на поляне под открытым небом, затянутым серыми тучами. Это было не видение, а воспоминание. Мне только исполнилось семь. Подставив лицо хрупким каплям весеннего дождя, я смывала кровь, текущую из раны на отекшем носу. Затем я выпрямилась, посмотрела вперед и увидела своего отца. Загорелого, длинноногого, сильного. В лучах солнца его волосы, стянутые в низкий хвост, всегда казались рыжеватыми, но сейчас тяжелые промокшие пряди цветом напоминали опавшие плоды каштана.