– Но я не хочу потерять тебя, Каллум, – прошептала я и ощутила странную влагу, застывшую в глазах. – Я только-только обрела тебя вновь.
– Я не могу тебе этого обещать, Элли, – прошептал Каллум в ответ, ладонью касаясь моей щеки. – Я живу, чтобы умереть. Живу, чтобы убивать фантомов. И другой цели у меня нет. Без нее моя жизнь пуста.
– Это ужасная цель, Каллум, – прохрипела я честно. – Кошмарная и отвратительная. Это глупо. Это бессмысленно.
– А какова твоя цель? – спросил он меня, и его ладонь спустилась с щеки к моему подбородку. – Какая цель помогла тебе выжить?
– Желание… убить, – осознала я. – Не позволить фантомам вновь совершить подобное убийство. Они не имеют права отнимать жизни невинных и причинять людям боль.
– В войне нет хороших и плохих, Элли. Выбери, за кого ты сражаешься. И стань чудовищем для других. – Его пальцы крепче сжали мои плечи, но боль не причинили. – Только эта мысль мною и движет.
Ожоги и шрамы на теле Каллума стали ярче, словно кто-то обвел их краской. Они подарили ему суровую красоту.
– Ты думаешь, Кристина не знала? – зашептал Каллум, его лоб почти коснулся моего. – По-твоему, Ян и Луис были так наивны? Они тоже убивали. И так же оборвали жизни десятков людей. Для одних – невинных, для других – заслуживающих смерти. Они пришли в организацию Хитори c четким пониманием, что не доживут до конца этой войны, – выпалил Каллум сдавленным голосом, и мое сердце опустилось. – Кристина, Ян и Луис приняли решение спасти тебя ценой своих жизней. Не обесценивай их выбор, Элли. Не обесценивай свою жизнь, прошу.
Я закрыла глаза и опустила голову к сжатой в кулаках футболке.
– Пусть другие наемники и презирают бойцов… – Каллум приподнял мой подбородок, заставив посмотреть ему в глаза. Вторая его ладонь опустилась на мои руки, сжимавшие его футболку. – …Но они знают, что мы – их единственный шанс на победу. И чем раньше ты и остальные это осознаете, тем меньше людей мы потеряем.
– Я понимаю. – Ветер завыл, унося мои слова в ночное небо. – Мне жаль, Каллум.
Парень застыл, словно забыв, как моргать. Будто ему впервые сказали нечто подобное.
– О звёзды, Элли… – На этот раз Каллум закрыл глаза, его лицо исказила горестная гримаса. – Мне тоже.
Каллум притянул меня в свои объятия, пряча свое лицо.
Я прислонилась к его груди. Крепкие и сильные руки обнимали бережно, не причиняя боли моему израненному телу.
Теперь в одном ухе стучала басистая музыка, а в другом – измученное сердце Каллума.
Если бы только я могла как-то помочь ему… как-то излечить. Я бездумно опустила подушечки пальцев ему на грудь, словно надеясь одним прикосновением унять душевную боль. И тихонько постучала ими в такт музыке. Каллум напрягся, приглушенно втянув воздух. И я замерла, ожидая, что он отстранится.
Но этого не произошло. И только когда его холодная щека опустилась на мою макушку, сердцебиение под ладонью утихомирилось, а наши дыхания слились воедино, я нашла в себе силы погрузиться в мир грез.
Мы с Каллумом прятались от остального мира.
От фантомов.
И неизбежных смертей.
Каждый человек имеет свое особенное первое воспоминание.
Одни смутно помнят моменты из детства.
Некоторые могут рассказать о своем первом шаге.
Другие вообще ничего не помнят о тех днях, когда были детьми.
Этот мальчик не помнит имени, данного ему родителями, однако помнит первую секунду своего сиротства.
Он не помнил голоса матери, но запечатлел каждую каплю крови, что скатилась по ее щеке. Он не помнил объятий отца, но никогда не забудет его последнее прикосновение, защитившее жизнь единственного сына.
Знать в лицо убийцу своих родителей.
Осознать, что убийцей стала твоя родина.
– Вот твоя новая комната! – Голос наемника прозвучал чрезмерно громко, отдаваясь эхом в пустующем коридоре жилого крыла. – Проходи, новичок, не робей.
Мальчик приблизился к порогу. Его шаг никак не выказывал робости, скорее наоборот, в нем наблюдалась настороженность, граничащая с нежеланием стоять слишком близко к мужчине, которого он встретил час назад по прибытии в назначенный штаб.
Балансируя на выступающей ступеньке порога, парнишка стрельнул глазами внутрь комнаты и сразу вернул внимание говорившему. За спиной новоприбывшего свисала огромная военная сумка. Густая шторка черных волос скрывала за собой яркость весенних глаз. Парнишка не спешил проходить внутрь, как и не собирался уходить. Но это только пока.
– Что-то не так, новичок?
Наемник обернулся, пригнулся, руками опираясь о колени, чтобы сравняться с мальчиком.
Секунда.
Две.
Три.
– Ты у нас не из разговорчивых, а? – выдохнул мужчина, поправив темную кепку с эмблемой одуванчика посередине и бросив взгляд на военный мешок. – Слушай, твоя сумка больше тебя самого, давай сюда.
Мальчик не отступил, как и не стал отбиваться от рук наемника. Вместо этого он смахнул ремешок с плеча, позволив сумке свалиться к ногам.