Юная прекрасная обнажённая Эльнара с кровавыми полосами на тонкой спине, маленьких ягодицах и стройных ногах возбуждала Сатара просто до головной боли. Немного пошатываясь на нетвёрдых от волнения ногах и не отрывая от девушки горящих глаз, он медленно приблизился к скамье. С некоторым сожалением накинул на свою прекрасную пленницу тонкую белую простыню, дабы кровоточащие раны не прилипали к его одежде, и осторожно опустился на Эли. Уже отчасти подзабытые восхитительные ощущения волной накатили на него. Чуть ли не рыча от наслаждения, Сатар задвигался по юному девичьему телу, стараясь потеснее прижаться к ягодицам. Всё более возбуждаясь, он просунул руки под грудь Эльнары и принялся жадно тискать упругие восхитительные округлости.
Конечно, он и прежде не сомневался в том, что безумно соблазнительное тело Эли, которое Сатар так любил разглядывать из потайного окошка купальной, когда она беззаботно плескалась в наполненном пеной чане или скользила, словно рыбка, в бассейне, еле удерживаясь от желания броситься и смять под себя эту дразнящую нежную плоть, одновременно вонзившись в её чувственный вишнёвый рот и упругую сладкую щель между ног, исторгнув из упрямой девчонки побеждённый крик невыразимого сладострастия, вынудивший бы её подчиниться всепоглощающему зову природы, следуя которому она должна была бесстыдно раскинуть свои белые ноги и подобно змее, извиваясь, задвигаться на мокром прохладном полу под благородной тяжестью сильного мужского тела, способно доставить ему огромное наслаждение, но действительность превзошла все самые смелые ожидания Сатара. Тело находившейся в беспамятстве Эли было не только упругим и нежным, но ещё очень податливым, возбуждающе – покорным, неимоверно – чувственным.
Словно изголодавшийся зверь Сатар вонзался в свою добычу зубами и ногтями, оставляя на дивных тонких плечах и белой округлой груди глубокие следы овладевшей им нешуточной страсти. Чуть приподнявшись над Эли, своим твердым, как железо, стволом он бил по ягодицам точными сильными ударами. Проступающие под тонкой простынью красные полосы ещё более возбуждали его, побуждая двигаться все быстрее и быстрее.
– Моя любимая Эльнара, моя маленькая принцесса, ты слишком юна и ещё не понимаешь, что ты просто создана для меня. Благодаря тебе, я вновь чувствую себя настоящим мужчиной. Я всегда буду любить тебя! – думал Сатар, обычно не склонный к сентиментальным чувствам, но Эли того стоила.
Ему безумно сильно хотелось войти в неё, но даже в минуты несказанного наслаждения хладнокровный здравомыслящий перс не терял головы, памятуя о сделанном ему накануне наставлении: «Она должна сама захотеть отдаться тебе, и тогда мужская сила не покинет тебя до последних дней жизни». Почувствовав, что он вот-вот кончит, Сатар сдёрнул с бесчувственного тела простыню и окропил его своим семенем. Окунувшись в прохладную воду бассейна, довольно скоро пришёл в себя. Тщательно оделся, накинул на девушку чистую простыню и ушёл. Эли осталась одна.
Любовная наука Шакиры
Эльнара очнулась от ласковых прикосновений тёплых рук, мягко скользивших по её безумно болевшей спине. В голове шумело, во рту пересохло. Она хотела спросить, где она и что с ней, но странно набухший язык еле ворочался, и запекшиеся губы не смогли выдать ни единого звука. Эли решила помолчать, собираясь с силами и пытаясь припомнить, что же произошло перед тем, как она потеряла сознание.
Перед глазами мелькали то белая мраморная лестница с широкими гладкими перилами, то просторный коридор, устланный великолепным ярко-голубым ковром, то бассейн, облицованный блестящим чёрным гранитом. Очень знакомая картина, где-то она уже такое видела… Но где? Ах да, в доме своего деда!
Эли вдруг вспомнила, как в сопровождении стражников спустилась по лестнице, потом прошла в конец длинного коридора, открыла массивную дверь и куда-то вошла. Почему-то вошла одна, без стражников. Очень странно, ведь в последнее время, стоило ей выйти из своей комнаты, как охранники тут же становились у неё за спиной и следовали за ней по пятам. Эта постоянная слежка вызывала в душе гордой дочери степей чувство возмущения и протеста, поэтому она старалась выходить как можно реже.
Итак, она вошла в комнату. Эльнара видела себя сейчас со стороны, как она стоит на пороге, блаженно прикрыв глаза, и как будто бы чему-то радуясь. Ей вдруг становится нестерпимо жарко. Почему? Ведь на ней нет одежды, сейчас нет одежды, хотя… Эли с удивлением увидела, что там, на картинке, которую ей показывала память, она медленно снимает с себя платье, но несмотря на это, жар упорно продолжает проникать в её тело, обволакивая приятным головокружительным теплом. Ей очень хорошо. Но что это?
