Поднялся туман. Береговая линия исчезла в нем, словно богам надоело позерство Гуннара. Весла поднимались все медленнее, корабль продолжал двигаться вдоль холодного течения. Мы смогли разглядеть темнеющие очертания поросшего елями каменистого побережья и узкие недружелюбные отмели. Гуннар повел корабль между скалистыми островами, словно знал, куда идти. Следуя течению, мы вошли в бухту и, должно быть, приближались к подходящему месту для стоянки, но нам еще оставалось обойти несколько мелких островков.
Я почувствовал запах земли. Густой сосновый дух и аромат папоротниковых зарослей, полных жизни. По крайней мере в этом Гуннар оказался прав.
Асолингас первым увидел дом. Он показал пальцем и вскрикнул, чтобы привлечь внимание Гуннара.
Гуннар громко выругался.
– Клянусь вам, Элрик, мне сказали, что в Винланде нет никого, кроме дикарей, и я заплатил немало золота и душ за эту информацию.
– А кто сказал, что это не дикари?
Даже после всех лет, проведенных здесь, я не видел особой разницы.
– Такой же дом могли построить в Норвегии на прошлой неделе! Это не те жалкие поселенцы, с какими мы расправились в Гренландии, – разъярился Гуннар. – Проклятые колонии Лейфа должны были давно погибнуть! А мы идем прямо в порт, где стоит, должно быть, дюжина кораблей викингов, а они-то уж точно поймут, зачем мы сюда пришли!
Он приказал табанить и сушить весла. Мы подплыли к острову, на котором стоял дом. Сгущались сумерки, и в окнах нижнего этажа уже зажегся свет, отбрасывая отблески на окружающие заросли. Окна прикрывали сплетенные из веток решетки – они пропускали свет и защищали от посторонних глаз днем, но ночью сквозь них мало что было видно. Я надеялся, что это какой-то постоялый двор. Над трубой вилась тонкая струйка дыма. Хороший крепкий дом, с мощными дубовыми балками и белой штукатуркой, такие строят зажиточные крестьяне повсюду, от Нормандии до Норвегии. Он был немного выше и чуть круглее, чем обычно, но это, скорее всего, объяснялось местными материалами и условиями.
Существование дома, разумеется, указывало на то, чего так боялся Гуннар, – колония Эрикссона не только выжила, но и процветала, создав свою независимую культуру, такую же типично скандинавскую, как в Исландии. Строение таких размеров и из таких материалов говорило Гуннару и еще кое о чем. О том, что здесь наверняка существуют каменные укрепления и изощренные защитные сооружения. О безжалостных людях, что сражались с туземцами-скрелингами и имели собственный кодекс чести, который требовал биться насмерть. И о том, что один корабль, пусть и такой, как наш, не сможет захватить даже гавань, не говоря уж о целом континенте.
Я, разумеется, не разочаровался. С туземцами я не ссорился и на их владения не зарился. Гуннару, однако, пообещали здесь королевство, но оказалось, что король у него уже есть.
Миновав дом, мы ожидали увидеть за ним целый город, но ошибались. Береговую линию покрывали девственные леса и голые галечные отмели, изредка прямо из воды поднимались огромные каменные плиты. Когда наконец опустилась ночь, стало ясно, что никакой гавани поблизости нет. Гуннар все еще осторожничал. Он не собирался расслабляться раньше времени. Здесь имелось не меньше дюжины островов, на которых мог скрываться укрепленный город приличных размеров. Его положение капитана вдруг стало шатким. Он обещал своим людям заброшенный город из золота, а не каменный, да еще и набитый крепкими воинами. Настроения на корабле начали быстро меняться.
Среди этой водянистой, пропахшей соснами тьмы свет горел только в доме на острове. По крайней мере, прямо сейчас нам ничто не угрожало. А если бы кто-то и бросил нам вызов, то Гуннар поприветствовал бы викингов, как брат, это я точно знал. Он бы попытался выиграть время и постарался найти слабые стороны, а для начала начал бы нахваливать их, льстить и рассказывать фантастические истории.
Гуннар облегченно вздохнул. Он отдал приказ грести к острову. Отчего-то мне хотелось надеяться, что обитатели дома смогут защитить себя. Но как только мы начали искать, где бросить якорь, свет в доме погас.
Я посмотрел на звезды. Созвездия показались мне более знакомыми, чем те, что остались позади. Неужели я каким-то образом вернулся в мир Мелнибонэ? Интуиция подсказывала, что мои сны и мои реальности никогда раньше не были так близки.
