Мадзя перекрестилась. Все эти речи были так новы для нее, что в голове девушки готово было родиться подозрение, что пани Арнольд мистифицирует ее или просто сошла с ума. Но американка говорила с таким сочувствием в голосе и с такой естественностью, точно речь шла о событии, в котором нет ничего удивительного.
- Это вы отвозили покойницу в тот день, когда она оставила пансион? спросила пани Арнольд.
- Да. Но я проехала с нею только по одной улице. Она говорила, что уезжает дня на два. В конце концов всем было известно, что я ее провожала, я и не скрывала этого, - оправдывалась испуганная Мадзя.
- Покойница считала вас как бы своей второй дочерью, любила вас?
- Да, она любила меня.
- А не говорила ли она когда-нибудь, что хотела бы женить на вас своего сына.
Мадзя вспыхнула, но краска тут же сошла у нее с лица. Дыхание у нее захватило.
- Никогда! Никогда! - ответила она сдавленным голосом.
Пани Арнольд пристально на нее посмотрела и спокойно продолжала:
- Партия была бы не из блестящих; но не будем говорить об этом. Какое состояние оставила покойница?
- Никакого, - ответила Мадзя.
- А вы не ошибаетесь? У Элены в банке лежит несколько тысяч, у пана Казимежа действительно нет ни гроша, но и он ждет каких-то денег после матери. Так по крайней мере он говорит моему мужу, когда занимает у него деньги. Стало быть, состояние осталось...
- Простите, никакого состояния не осталось, - настаивала Мадзя. - В позапрошлом году пани Ляттер заняла осенью у Ады шесть тысяч. Мне даже кажется, что она бросила пансион по той причине, что у нее не оставалось денег. Долги были погашены паном Сольским или Адой.
Пани Арнольд нахмурилась.
- Ну тогда, - сказала она вполголоса, - мой муж, наверно, тоже кое-что им дал. Ничего не поделаешь, это дети его жены!
Затем она взяла Мадзю за руку и с жаром воскликнула:
- Клянусь своей верой, мне не жалко, что мой муж что-то сделал для них, мне не жалко, что Элена живет у нас. Где же ей еще жить? У брата? Наши доходы здесь настолько значительны, что мы можем не стеснять себя в средствах, останется кое-что и для моего Генрися. Но я понимаю причину тревоги, которая овладела покойницей: ее дети живут из милости, а это ранит сердце матери.
Мадзя почувствовала, что краснеет.
- К тому же, - продолжала американка, - этому конца не видно. Пан Казимеж бездельник и гуляка, ему грозят неприятности, а может, и опасность, - об этом меня предупредили духи, - а Элена могла бы сделать блестящую партию, но все разрушает собственными руками. Панна Магдалена, вы знаете, пан Сольский хоть и не верит в бога, но человек он недюжинный. Богат, умен, муж уверяет, что у него даже есть коммерческая жилка, - а главное, он был влюблен в Элену до безумия. Я видела: вулкан! Но сейчас я вижу, как он переменился. Он и сегодня, когда Элена рядом, готов для нее на все, но это уже не та любовь.
- Эля без нужды дразнит его, кокетничает с другими молодыми людьми, вставила огорченная Мадзя.
- Это бы еще полбеды, - продолжала пани Арнольд. - Но пан Сольский слишком умен и чувствителен, чтобы не требовать от жены любви к людям, какой" то веры, идеала. Меж тем для Элены идеалы не существуют, она смеется над ними. А так как она слишком горда для того, чтобы притворяться, то с паном Сольским держит себя совершенно цинически. "Я тебе дам свою красоту, а ты мне взамен состояние и имя" - вот ее девиз! Пан Сольский не совсем верит ей, думает, что она позирует, и все же он заметно охладел и может совсем ее бросить.
- Вы не говорили с нею об этом? - спросила Мадзя.
- Пробовала, но безрезультатно. Да и не могу я торопить ее с замужеством, - она может заподозрить, что я хочу от нее избавиться. Меж тем время идет и делает свое дело. Месяц, другой - и пан Сольский, который сегодня, если его привлечь, женился бы, завтра охладеет к ней.
- Они уже были помолвлены, но между ними произошел разрыв, - сказала Мадзя.
- Такой разрыв не имеет никакого значения. Красивые женщины могут дорожиться; на мужчин это оказывает спасительное действие. Но нельзя слишком натягивать струну.
Мадзя вопросительно уставилась на пани Арнольд.
- Так вот какая у меня просьба к вам, - сказала пани Арнольд, заметив этот взгляд. - Я с Эленой не могу говорить ни о замужестве, ни о тревогах ее матери. Поговорите вы с нею, как подруга...
- Пани Ляттер очень хотела этого брака и очень страдала, узнав о разрыве.
- То-то и оно. Разрыв, быть может, и явился одной из причин ее гибели. Позвольте заметить, что в деликатной форме вы можете напомнить Эле и о том, что сделали для покойницы Сольские. Если в сердце Элены проснется чувство благодарности и страха за завтрашний день, она переменит свое отношение к пану Стефану.
Разговор был исчерпан, и пани Арнольд вернулась к вопросу о спиритизме. Она выразила сожаление по поводу того, что в этой стране просвещенные и имущие классы мало думают о мире духов, и в качестве примера привела Аду, которую больше занимают такие матерьяльные предметы, как микроскоп, или такие современные вопросы, как женский союз, чем будущая жизнь ее собственной души и нынешнее положение родителей.
