Вытащив из холодильника ещё пару углеводных батончиков, я про себя отметил, что управляемая нейросетью камера на кухне никак на это не среагировала – стало быть, запись уже закольцована. Гостиная тоже превратилась в одно большое слепое пятно. Я спешно переоделся в рабочую одежду, на всякий случай накинул пальто, затем осторожно вышел из своей квартиры и, точно вор, прокрался к двери на лестницу. Мои руки держали еду и стакан с водой, поэтому мне пришлось подтолкнуть её плечом. Открываясь, дверь чуть заметно скрипнула.
Я всё боялся – войду, а там никого нет. Думал, вдруг это моё зажатое в тисках повседневности воображение перетекло через край и смешалось с привычными декорациями. Но нет, девушка сидела на лестнице и ждала моего появления. На ней была слегка мятая белая блузка, классические чёрные брюки и такого же цвета туфли – всё это никак не выдавало в ней человека, существующего вне общепринятых рамок. Лицо под стать одежде – буднично-нейтральное, как у любой из девушек, что каждый день встречались мне на улице или в электричке. Оно не отражало ни страха, ни тревоги, ни сожаления, будто сегодня не случилось ничего из ряда вон. Я не понимал: то ли моя новая знакомая была готова к такому повороту событий, то ли просто обрезала провода, выводящие на лицо, точно на экран, всё происходящее у неё внутри. Рядом с ней на ступенях лежала сумочка из искусственной кожи. Пальто, с воротника которого утром я срезал бирку, было перекинуто через перила. Где-то с минуту мы с девушкой молча смотрели друг на друга.
– Даже не знаю с чего начать, – она заговорила первой: – Извините, что втянула вас в эту историю.
– Если подумать, то я сам себя в неё втянул, – ответил я: – Так что всё в порядке.
Девушка поднялась со ступеней, взяла свою сумочку, пальто, а затем скинула туфли с ног и свободной рукой подобрала их. Мне в глаза сразу бросились её носки в разноцветную полоску. Я никогда раньше таких не видел. Всю жизнь мне приходилось довольствоваться либо чёрными, либо белыми. Моя новая знакомая приподняла правую ногу, чтобы я смог лучше их рассмотреть.
– Нравятся?
– Очень, – признался я.
– Можем поменяться, если хотите, – внезапно предложила девушка и, заметив тень удивления на моём лице, добавила: – Нет, я серьёзно.
– Спасибо, но, боюсь, у меня неподходящий размер ноги.
– И то верно, – она улыбнулась: – Не возражаете, если мы с вами поднимемся на крышу?
– Не возражаю, но если уж нам вместе придётся «считать ступени», то можно и перейти на «ты».
– О'кей.
Девушка повернулась ко мне спиной и зашагала вверх по лестнице. Я последовал за ней.
– Иногда вечерами я брожу по этой лестнице, спускаюсь до первого этажа и поднимаюсь на крышу, а потом заново вниз и так пока не надоест. Пройти двадцать один этаж не так уж и просто, зато на обратном пути можно покататься на перилах. За всё то время, что я бродила здесь, не наткнулась ни на одного человека. Люди настолько боятся лестниц, что, кажется, если лифт вдруг встанет, то все они так и вымрут как динозавры в своих уютных квартирках. Вы… Ты бывал здесь?
– Нет, сегодня первый раз.
– И как? – девушка взглянула на меня через плечо.
– Немного тяжелее, чем просто идти. Как тебе удалось проскочить полицию?
– Я получила твоё сообщение за пару кварталов от дома. На электричку мне повезло опоздать, поэтому добиралась сюда пешком. Как всё сложилось, а? Успей я на неё – сразу попалась бы полицейским, отправь ты своё сообщение чуть позже – вероятно, скрутили бы на подходе к дому. Не зря мой друг говорил, что вселенная меня любит.
– Это тот мужчина, что сегодня покончил с собой?
– Да, – девушка кивнула и замолкла.
Пару этажей мы прошли, не проронив не слова. Минута молчания в память о человеке, который сутулился, брился реже остальных и всегда выглядел уставшим, но, судя по всему, был очень дорог моей спутнице. Мне хотелось узнать о нём побольше, но я понимал, что сейчас не время об этом спрашивать и поэтому снова поинтересовался как девушке удалось войти в здание и не попасться на глаза полиции.
– Зашла на лестницу с чёрного входа, – сообщила она: – Ничего сложного, если знать, где слепая зона у внешних камер. А здесь, – девушка подняла правую руку вверх и покрутила указательным пальцем: – Все давно закольцованы. Как я и думала, никто из полицейских не удосужился сверить записи с лестниц. Они были уверены, что застанут меня врасплох, а когда стало понятно, что ждать моего возвращения бесполезно, пожали плечами и выставили по паре своих громил у квартиры и в вестибюле. Им и в голову не пришло, что преступник может спрятаться у них перед самым носом.
– Как у тебя получается так жить?
– О чём ты?
– О жизни без камер и ритуалов. Как тебе удаётся?
