Выбравшись из душевой кабинки, я встал перед зеркалом и, неспешно собирая полотенцем влагу с тела, вглядывался в своё отражение. «Двадцать пять лет, – пронеслось в моей голове, – И за все эти годы мне выпало всего несколько счастливых дней, да и те случились так давно, что почти уже стёрлись из памяти». Больше всего в тот момент я хотел прилечь в невысокой траве возле заброшенной станции, подозвать к себе птиц и, раскрошив ломоть хлеба, покормить их с рук. Услышать их жизнерадостные голоса. Хотел снова увидеть тот добродушный и улыбчивый мир с его необыкновенно яркими красками, провести ладонью по колышущейся от лёгкого летнего ветерка траве, найти на спокойном после грозы небе то самое облако из детства и выяснить – это корова или всё-таки овца подняла свою голову из-за густых крон. Всмотреться в жадно хватающую у меня с пальцев кусочки хлеба птицу, проследить за каждым её движением и увидеть в ней невероятно сложный механизм. Осознать, сколько всего прекрасного заложено в этом маленьком существе. Вот она схватила свой кусочек и засеменила по траве на своих перепончатых лапках, а ты смотришь на неё и думаешь про тысячи и тысячи шестерёнок, что непрестанно крутятся в этом хрупком тельце и дают ему возможность ходить, летать, дышать, чувствовать. Стряхиваешь крошки со своих ладоней, сгибаешь и разгибаешь пальцы, крепко хватаешь себя за запястье и ощущаешь, как биение сердца отдаётся еле заметными толчками в твоей руке. И как внезапное озарение приходит мысль – возможно, тот бог с почерневших икон и растрескавшихся фресок, что вёл за собой целые поколения, давно мёртв, но другой, настоящий бог всегда был там, на старой станции. Таился в этих птицах и моих пальцах, терпеливо ожидая, когда его незримое присутствие наконец заметят. От этой мысли у меня перехватило дыхание.
Я всё смотрел на себя в зеркало совершенно не понимая, как мне удалось так отчётливо воспроизвести всю эту картину из детства, взять ощущения ребёнка, которые тогда в силу возраста было невозможно облечь в мысли или слова, и сделать это сейчас. Будто где-то внутри холодный камень скалы дал трещину, а сквозь неё пробился наружу тёплый, чистый источник и согрел моё продрогшее после ледяного душа тело.
Воодушевлённый своими мыслями, я надел свежие трусы и носки, влез в домашние тапочки, накинул халат и вышел из ванной комнаты. Подходило время для ужина. Я достал из холодильника небольшой пластиковый контейнер с белым питательным желе, налил себе стакан воды из-под крана и уже было хотел направиться в гостиную, как браслет снова запищал. Не выпуская из рук свой ужин, я голосовой командой вывел голографический интерфейс и застыл. Моя новая знакомая ответила на отправленное ей из уборной при вестибюле сообщение.
«Спасибо, что предупредили. Со мной всё в порядке».
Я облегчённо выдохнул. Почти сразу подоспело второе сообщение.
«У меня будет к вам одна просьба – пожалуйста, выйдите на лестницу и, если возможно, захватите с собой что-нибудь поесть. Это безопасно – камеры ничего лишнего не увидят».
Я не поверил своим глазам. Моя новая знакомая здесь, на одном этаже со мной. Каким-то чудом она пробралась в здание, сумела не попасть в руки снующих там и тут полицейских и, дождавшись, пока большая часть их уйдёт, написала мне. Очевидно, у девушки есть доступ к системе видеонаблюдения и возможность закольцевать запись на любой из камер в доме. «Почему же тогда она сама не зайдёт ко мне? – подумал я, – ведь так было бы куда проще». Но тут же осознал – это была проверка. Девушка хотела, чтобы я, полагаясь на одни лишь её слова, рискнул всем, что у меня было и сам сделал первый шаг ей навстречу. Вероятно, сейчас она смотрит на меня через объектив камеры в углу кухни и думает: «Способен ли этот человек на подобное безрассудство – просто взять и выйти за рамки своего привычного существования, поставить на кон всё, чем жил долгие годы? Отправляя сообщение с предупреждением, был ли он в курсе сложившейся ситуации или сделал это по глупости и теперь, поняв всё, сожалеет?»
«Сейчас буду», – ответил я.
Над заснеженными горными хребтами на стеклянной стене зеленоватой дугой протянулось северное сияние. Ночное небо озаряли россыпи звёзд. Я представил, как выйду сейчас из квартиры и попаду прямо туда, в эту вечную зиму. Стоя по колено в снегу, осмотрюсь вокруг и увижу – вот моя новая знакомая машет мне варежкой. Она укутана в тёплый шарф, из-под вязаной шапки спадают на плечи и тянутся вдоль рукавов пальто длинные волосы. Те пряди, что касаются лица, немного заиндевели от крепкого мороза. Жаль, что это всего лишь иллюзия и снаружи меня ждёт только лифтовая площадка и дверь, выходящая на лестницу.
