Очутившись наконец в одиночестве, она сделала смотр своим возможностям. Говорить могла – почти без труда. И, наверное, сесть на постели – рискуя головокружением и вероятностью падения на пол. Но вот вставать лучше было и не пытаться. Арика мысленно вздохнула и, пожав плечами, окончательно расслабилась, собравшись засыпать.
В дверь постучали.
– Жорот?
– Да, я.
Вошел колдун уже с привычной черной повязкой, сел на стул возле постели.
– Думаю, разумней будет спать вдвоем, пока не сойдем с этого корабля.
– Где? На этой псевдокойке я одна еле помещаюсь.
– Неважно. Я прекрасно устроюсь на полу.
Вернувшись с постелью, он погасил свет. Прошелся по периметру каюты, останавливаясь около дверей. Арика увидела медленно гаснущую ленту, более плотную возле дверных проемов.
– Защита?
– Да, – сняв заколку, колдун положил ее на столик и тряхнул головой, распуская волосы.
– А если стюард зайдет?
– Я предупредил, что нас будить не надо. Почему не раздеваешься? Неудобно же.
– Я каждую пуговицу по часу расстегиваю. Пока разденусь, вставать надо будет.
– Давай помогу.
Арика собралась было возмутиться, но вдруг поняла, что незачем – привычная стеснительность, донимающая ее даже в обществе Роджера, отсутствовала. «Может, потому, что Жорот слепой? Да нет, не то. Я его давно воспринимаю как зрячего».
– Спасибо.
Колдун молча и быстро сменил Арике одежду на ночную рубашку.
– Проводить в ванную?
Арика, представив прикосновение воды к коже, передернулась:
– Нетушки. Пока не отойду, в воду не полезу – ни за что, пусть даже в теплую!
– Вообще‑то, я имел в виду не это.
– А! – она усмехнулась своей недогадливости. – У меня тело в критических ситуациях переходит на «безотходное производство». Но за заботу спасибо, – женщина, зевнув, попыталась расположиться поуютней. Колдун поправил ей подушку, подоткнул одеяло и только после этого лег сам.
– Спокойной ночи.
– Ага, – глядя в темноту, подсвеченную циферблатом электронных часов, Арика попыталась разобраться в причинах столь своеобразного отношения к колдуну. Нет, на сексуальное влечение не было даже намека. «Значит, вариант влюбленности отпадает. Оно и к лучшему, вообще‑то… Тогда что?» – «послушав» себя еще немного, женщина заключила: «С ним спокойно. И до сих пор – в отношении меня – Жорот был предсказуемо‑беспакостен. Вот только узнай он правду, – Арика, вздрогнув, волевым усилием привычно запрятала непрошеную мысль подальше. И продолжила рассуждать, будто ее нет. – Похоже, отец был прав насчет „подружиться“!» – призналась она себе в некоторой растерянности. Впрочем, растерянность сменилась ехидной ухмылкой. – «По крайней мере, грех не воспользоваться случаем. Всегда любила лезть в чужие воспоминания, а уж как воспитался такой экземпляр – вдвойне интересно!»
Арика слышала, как колдун ворочался, устраиваясь поудобней. Переждав, спросила:
– Можно вопрос?
– И даже не один.
– Спасибо, я воспользуюсь. Сколько жен у тебя было?
– Четыре.
– Это за семьсот лет. Негусто.
– Дался тебе мой возраст. Почти до ста лет, я, между прочим, вообще девственником был.
Арика, не сдержавшись, съязвила:
– В отношении женщин?
– В отношении всех. Иначе ни о каком порядочном уровне колдовства речь идти просто не может. А почему тебя так задевает бисексуальность?
– Извини. Я, наверное, не права.
– При чем тут «не права»? Ты задумывалась о причинах твоей неприязни?
– Представь себе, нет.
– А зря. Думаю, личного гомосексуального опыта у тебя нет.
– Еще чего!
– Вот‑вот. Значит, воспитание. Причем не со стороны отца – я недолго с ним общался, но, уверен, не он источник подобного предубеждения. Значит – мать?
– Ничего подобного она мне не говорила.
– Может, и не говорила. А установку дала.
– Может, и дала, – в тон ему ответила Арика, – И она меня устраивает. В противоречие с моими чувствами и желаниями не вступает. И менять я эту установку не собираюсь.
– Я тебе и не предлагаю. Но ты будешь выглядеть гораздо менее смешной, если перестанешь при упоминании гомосексуализма «лезть в бутылку».
– Никуда я не лезу. А если кто надо мной вздумает похихикать, пусть на себя сначала посмотрит, – Арика ехидно усмехнулась, – кстати. С причинами моей неприязни мы разобрались. А откуда в тебе гомосексуальные наклонности?
– Пожалуйста. В традициях моего народа нет табу на гомосексуальные отношения. И не только. Клан, откуда я родом, в силу своей колдовской специфики – ведь секс, как составляющая, входит во многие магические ритуалы – терпимо относится и к более экстравагантным видам сексуальных контактов, вплоть до зоофилии.
– Что‑о?!
– Именно этим словом идентифицируются межвидовые отношения. Ведь далеко не все разумные существа являются людьми. Или это для тебя новость?
– Но они разумны!
– Не совсем по‑человечески. И, потом, даже будучи разумными, они физически остаются не людьми.
– И люди с ними?..
