– Мадж?! – вампир удивился. Обычно он легко определял нечистокровных людей. Но на телохранителя‑ловеласа и не думал даже.
– У него бабка водная нимфа, – объяснил Раст. – Если столкнётесь, попроси познакомить, говорят, красавица.
А, тогда понятно. Родство с элементалями стихий никак не влияло на свойства расы, только усиливало магический потенциал, причём в течение многих поколений. Скажем, если дура‑прабабка Хеннера заимела бы ребёнка не от оборотня, а от духа воздуха, вампирские способности у Хеннера были бы на порядок выше. И это несмотря на весьма дальнее родство. Впрочем, что это он размечтался... А вот что хуже, на празднестве наверняка будет присутствовать и Мадж. Впрочем, может они и не встретятся, в такой толпе‑то.
Приготовления Хеннера к празднеству состояли отнюдь не только в переодевании. Свой наряд вампир экипировал кое‑каким оружием, достаточным, чтобы не ощущать себя беззащитным. Мало ли, вампир не раз и не два на подобных празднествах ввязывался в ссоры – поводы сами находились. И не сказать, чтобы ему подобные стычки были неприятны, скорее наоборот... Такое органичное дополнение к общему веселью.
К моменту появления вагонных настроение вампира приближалось к отличному. Он даже снизошёл до совета Эштину, который пытался упаковаться в тёплую куртку.
– Мех свой снимай и оставляй тут – смысла с ним таскаться нет.
В ответ на удивлённый взгляд Хеннер раздражённо – вот же приходится объяснять элементарные вещи! – буркнул:
– Сам подумай, ребятам охота мёрзнуть?
Вагонная, нацепившая по случаю праздника лёгкое короткое платьице, тоже красное, но из тончайшей ткани, энергично закивала.
– Правильно‑правильно. Что же это за праздник, если гостям будет неуютно?
Эштин пожал плечами и оставил куртку на кровати.
– Готовы? – поинтересовался вагонный.
Хеннер кивнул, и они оказались в прохладной летней тьме, насыщенной запахами и звуками непотревоженного ночного леса. Рядом плескалась река. Всё правильно, места для празднования выбирались рядом с рекой, морем, иногда – озером.
– А по...
Ч‑человек!.. Хеннер прикрыл Эштину рот рукой, палец другой руки прижал к своим губам – универсальный призыв к молчанию. И кивком предложил следовать за собой – несмотря на отсутствие освещения, парень наверняка его видел. По дороге вампир хмыкнул про себя – только человек мог болтать, нарушая предпраздничную тишину, когда последнему тупому гоблину ясно, что лучше помолчать и прислушаться. К голосам птиц, лесу, шелесту воды и стрекотанию ночных цикад. Это – как правильное начало праздника, который вот‑вот взорвётся шумом и весельем.
Они вышли к реке и успели постоять возле воды, вампир буквально впитывал окружающие звуки и запахи, наслаждаясь после многодневнего заключения в четырёх стенах. Кое‑где на берегу маячили такие же молчаливые тени, но как следует разглядеть никого не удавалось. Пока.
Вдруг вспыхнуло множество огней, самых разных размеров и расцветок. Но полностью они тьму не разгоняли, лишь ложились иллюзорными неверными бликами, создавая ощущение таинственности и праздничности. Эштин изумлённо оглядывался по сторонам, неверные магические огоньки словно сняли с него личину, и вампир видел перед собой двадцатилетнего мальчишку, которым парень и являлся. А может, действительно сняли.
Откуда‑то полилась музыка, на берегу возникли, прочно утвердившись на плотном мокром песке, длиннющие столы, заставленные деликатесами на любой вкус. К которым сразу, толпой, направилось множество самых разных существ, причём кто‑то из них спланировал прямо из воздуха, кто‑то вылез из воды. Ночные звуки перекрылись гомоном, зато музыка, вроде негромкая и ненавязчивая, отнюдь в нём не терялась,
Вампир потянул Эштина к столу. И сообщил:
– Вот теперь можешь болтать, сколько вздумается.
– А тогда нельзя было?
– Не нельзя. Неприлично.
Эштин вытаращился, но уточнять не стал. Усевшись, завертел головой, разглядывая окружающих. Действительно, посмотреть было на кого. Тем более, человеку. На праздник собралась толпа из множества самых разных существ и по виду, и по размерам. Причём большая их часть, с людской точки зрения, была просто уродлива. Большеголовые богарты с гротескными лицами. Дистрофичные арахноиды, ростом почти с человека, выглядящие, словно скелеты, и движущиеся с ломкой грацией пауков – искуснейшие ткачи и предсказатели. Громадные, чуть не в два человеческого роста, горные тролли, двигающиеся в толпе с ловкостью слонов в посудной лавке, но всеми силами стараясь никому не навредить. Крохотные существа, все крылатые, украсившие ради праздника себя магическими огоньками, носились в воздухе туда‑сюда, как ненормальные, частенько врезаясь друг друга и во всех подряд. И это лишь малая часть кишащих вокруг существ.
