Я была так счастлива! Ела его стейки с большим удовольствием. Мы выпили бутылку вина и легли в постель с моим ноутбуком. Он хотел посмотреть боевик, но я предпочла бы что-нибудь более культурное. В конце концов, сошлись на просмотре выступления Элвиса Пресли в Лас Вегасе. После чего заснули.
Дон Жуан проснулся в пять часов утра, но понял, что была суббота. Так что снова заснул. Я примостилась рядом, бодрая и счастливая. Если это зовется семейным счастьем, хочу побольше таких моментов!
Мы встали около девяти утра и потянулись, как две кошки, у которых привилегированная и ленивая жизнь. Я повела его в местное бистро, где мы заказали яичницу по-бенедиктински. Потом мы долго гуляли по парку, держась за руки, как два подростка.
А после полудня посетили место, где раньше находилась фабрика его отца. Рядом было кафе быстрого питания, где продавали жаренных куриц. Над кафе висела смешная вывеска «Пеструшки на длинных ногах» с изображением курицы в юбке Марлин Манро. Курица кафе была на удивление вкусной. После обеда мы вызвали такси. Я поехала к себе домой, а он, предполагаю, к своей жене.
Что ты намереваешься делать с Матиасом? Планируешь с ним поговорить? Пожалуйста, напиши, как можно быстрее и по возможности поподробнее.
Навеки твоя, Мия.
Адвокат по правам человека
Моя дорогая Мия,
Хочешь узнать, позвонила ли я Матиасу?
Нет! Нет! Нет!
В данный момент собираюсь позвонить адвокату по правам человека. Я начала курс по международным правам человека, и мой преподаватель любит студентов, а вернее студенток. У моей подруги был с ним небольшой роман.
Когда в первый раз пришла на курсы, я опоздала. Такое со мной обычно не случается.
— Вижу новое лицо, — произнес преподаватель, когда я вошла в аудиторию.
Я села и тихо улыбнулась. «Браво! Он меня заметил!»
Зачем я это делаю? Сама не знаю. Он не так уж и плохо выглядит. Ему около сорока.
Хочешь узнать о Николае? Он устал меня ждать и уехал в Швейцарию по студенческому обмену. Пробудет там два семестра. Николай шлет мне сообщения и предлагает приехать к нему. Но у меня нет денег. Швейцария — слишком дорогая страна.
Вернусь к правам человека. Мой преподаватель предложил мне работу на несколько месяцев в международном отделении Красного Креста. И я согласилась. Я встречалась с ним несколько раз. Ничего серьезного. Это просто игра. Ему нравится контроль и отношения, когда женщина от него зависит. Я работаю над проектом, и он постоянно делает замечания, причем, ему нравится меня унижать. Какое удовольствие это ему доставляет!
Однажды он спросил:
— Ты могла бы сделать массаж? У меня так болит шея.
Я посмотрела на него с удивлением и сказала:
— Извините, я не умею делать массаж.
Он пытается подкатить ко мне, и я продолжаю играть с ним в эту игру. Хотя, честно говоря, она начинает мне надоедать.
Я должна была проанализировать несколько случаев из судебной практики о депортации очень молодых резидентов Франции, которые продавали наркотики. Они были торговцами на самом низком уровне и не продавали тяжелые наркотики, только марихуану. Все — выходцы из стран Магриба и приехали во Францию детьми (им было тогда по два, три года), но они не смогли получить французское гражданство. Выросли в парижских гетто. Каждый случай — роман о жизни, после прочтения которого хочется плакать. Тяжелое детство, издевательства, психические проблемы, смена одного интерната на другой. Их родители, а также французское общество не помогло им в то время, когда они были еще детьми. А после проблемного детства они начали продавать траву. Французский суд приговорил их к нескольким годам тюрьмы, а после тюрьмы им грозила депортация в страны Магриба. Адвокаты утверждали, что молодые люди выросли во Франции и даже не говорили по-арабски, поэтому депортация будет для них еще большим наказанием, чем тюрьма. В некоторых случаях французское государство проиграло, а Страсбургский суд по правам человека постановил, что депортация будет слишком суровым наказанием. Например, в случае с глухим парнем суд решил, что ему будет слишком сложно адаптироваться вне пределах Франции. Французское государство выиграло несколько судебных тяжб. Но Страсбургский суд разрешил депортировать девушку, которой было всего восемнадцать лет.
Мой преподаватель иронично улыбнулся и заметил, что эти молодые преступники сами виноваты в том, что вовремя не получили французское гражданство. У него такое холодное сердце! Как могли неграмотные арабские родители молодых осужденных знать, что им просто надо было подписать декларацию, после которой дети становились гражданами Франции? Не понимаю, зачем мой преподаватель выбрал специализацию по правам человека. Это не та сфера, в которой можно хорошо заработать. Ему следовало было стать специалистом по корпоративному праву.
Знаешь, я полностью разочаровалась в адвокатах, даже в тех, чья специализация — права человека. Потому что в реальности им наплевать на эти права — они обожают унижать женщин и ненавидят эмигрантов.
