Отсутствіе размышленія — способность эта конечно разовьется со временемъ — объясняетъ мн равнодушіе Эмиля, или по крайней мр его совершенно пассивное удивленіе въ виду нкоторыхъ картинъ природы. Между тмъ, нкоторыя подробности, на которыя я и нерасчитывала, сильно возбуждаютъ его любопытство. Почти вс скалы составляющія Лизардъ и Ландесендъ, носятъ имена, которыя до нкоторой степени говорятъ воображенію. Такъ напримръ, вамъ показываютъ «колонну», «логовище лса», «кухню», «мхи», «жаровню», «лошадь», «голову доктора Джонсона», «фигуру доктора Синтакса» и пр. пр.
Между этими именами многія, разумется, основаніи на совершенно фиктивномъ сходств, за то сходство другихъ бросается въ глаза. Не эта ли игра природы, случайныя изображенія, камни не видавшіе рзца и похожіе на живыя существа или на какіе нибудь предметы, не эта ли игра природы говорю я, внушила первобытнымъ людямъ мысль о скульптур? Какъ бы то ни было, но это безсознательное искуство, начертанное на гранит мощною рукой природы, всего боле возбуждало любопытство Эмиля. Онъ самъ старался найти сходство между скалами и извстными предметани, сходство, которое, впрочемъ, не ускользнуло (какъ то доказываютъ самыя названія скалъ) отъ простыхъ береговыхъ рыбаковъ.
Самъ ли человкъ изобрлъ архитектуру? Признаюсь теб, я сомнваюсь въ этомъ, съ тхъ поръ какъ я увидла главные типы этого искусства, намченные въ пещерахъ и горныхъ цпяхъ. Тутъ ты находишь въ зародыш и аркаду, и сводъ, и тяжелые столбы, и стройную колонну, и длинныя стрльчатыя окна Если хоть немного дать волю воображенію, то въ этихъ массахъ гранита тотчасъ различишь модели древнихъ храмовъ, рядъ колональныхъ статуй, съ неокоченными фигурами, символическія украшенія и баснословныя чудовища, которыя, кажется, вотъ — вотъ выступятъ изъ безформенной глыбы.
Не мтя ни въ ученые, ни въ антикваріи, я однако попробовала дать понятіе зашлю о кельтическихъ памятникахъ. Въ нихъ нтъ недостатка въ нкоторыхъ частяхъ Корнваллиса. Самые обыкновенные, какъ теб извстно — друидическіе круги, продолговатые камни, поставленные на основаніе, въ вид обелисковъ гранитныя колонады, воздвигнутый самою природою и по которымъ лишь слегка прошла рука искуства, были первыми укрпленіями страны противъ морскихъ разбойниковъ. Боле всего меня интересовалъ амфитеатръ Белидена на мыс Лизардъ. Былъ ли онъ высченъ рукою человка? Кое гд видны слды грубой работы, на половину изглаженной временемъ и мелкой травкой проростающей поверхность камня. Преданіе говоритъ, что большіе круги, образующіе выступы въ толщ камня были нкогда рядомъ ступеней. Утверждаютъ что кельты воспользовались природнымъ изгибомъ скалъ и пропастью, у подошвы которой пнится море, для устройства помщенія для зрителей. Но на какое же зрлище собирались они смотрть?
— На природу? Она стоитъ того, особенно въ этомъ мст; но вроятне, что тутъ происходили какіе нибудь религіозные обряды. Дйствительно, противъ этого амфитеатра возвышается надъ поверхностью волнъ группа черныхъ скалъ, которыя, говорятъ, служили алтаремъ друидамъ.
Да, въ этомъ богослуженіе было величіе.
Но какъ можно ожидать, чтобы Эмиль интересовался подобной древностію, когда онъ не иметъ еще понятія ни о скульптур, ни объ исторіи? Впрочемъ, мн кажется, что онъ вынесъ изъ своего путешествія дремлющія впечатлнія, которыя проснутся со временемъ. Знаешь ли на чемъ я основываю свое мнніе?
На обстоятельств, безъ сомннія пустомъ; но въ дтскомъ мір все иметъ гораздо боле значенія, чмъ мы предполагаемъ
11-го іюня былъ день его рожденія. Согласно съ обычаемъ той страны, въ которой онъ живетъ, Эмиль непремнно настаиваетъ чтобъ этотъ торжественный день праздновался закуской, но, кром того на этотъ разъ онъ прибгнулъ и къ собственному изобртенію.
Взявъ меня за платье, онъ повелъ меня въ свой садъ, гд къ моему великому удивленію, я увидла кучу камней, положенныхъ одинъ на другой съ нкоторымъ искуствомъ. Я начла ихъ семь и могла судить изъ этого, что примръ древнихъ кельтовъ не провалъ безслдно. Понявъ что сооруженія, которыя мы съ нимъ разсматривали на берегу, были воздвигнуты въ память какого нибудь событія, онъ приложилъ къ самому себ этотъ методъ. Ты видишь что теперь онъ можетъ сказать съ Гораціемъ: «я самъ воздвигъ себ памятникъ!»
Я часто спрашиваю себя, почему возрастъ Эмиля называютъ возрастомъ разсудка. О чемъ можетъ разсуждать семилтній ребенокъ? О фактахъ? но онъ еще не имлъ времени пріобрсти ихъ О принципахъ? Но для того, чтобы выводить ихъ нужна нкоторая зрлость ума. Если только я вывожу врное заключеніе изъ своего опыта, Эмиль до сихъ поръ былъ боле склоненъ узнавать чмъ судить. Его интересуютъ видимыя свойства существъ и лишь нкоторые изъ признаковъ мысли. Примръ, взятый изъ нашихъ игръ всего лучше объяснитъ теб то, что я хочу сказать.
2-го Іюля 185…
Наконецъ я открыла той маленькій театръ и безъ всякаго авторскаго самолюбія могу сказать что онъ имлъ успхъ.
