Всего боле ставлю я въ упрекъ нашей педагогической систем то, что она вовсе не принимаетъ въ разсчетъ индивидуальныя способности, такъ называемое призванье. Иной родился чтобы быть путешественникомъ и всего боле нуждался бы въ знаніи живыхъ языковъ, которые дали бы ему возможность вступать въ сношенія съ иностранцами; а его прежде всего засаживаютъ за т два языка, на которыхъ никто уже боле не говорятъ на земномъ шар. Другой иметъ склонность къ ремесламъ, а его морятъ за книгами. Такой то молодой человкъ предназначаетъ себя къ торговл, другаго влечетъ къ земледлію, но обычай требуетъ, чтобы и тотъ и другой, съ цлью прослыть въ свт за людей образованныхъ провели восемь лтъ въ четырехъ стнахъ училища. А между тмъ сколько людей учатся по латыни и по гречески только для того, чтобы позабыть тотъ и другой языкъ. Погружаясь тотчасъ по выход изъ училища въ дловую жизнь, они и не думаютъ заглядывать въ истрепанные томы Гомера и Виргилія, надъ которыми они провели столько скучныхъ часовъ. Этимъ я не хочу сказать, чтобы какое то ни было знаніе, хотя бы и поверхностное, было абсолютно безполезно; но спрашивается, представляетъ ли классическое воспитаніе для большинства учащихся такія преимущества, которыя уравновшивали бы налагаемыя имъ жертвы? — Я что-то въ этомъ сомнваюсь.
Я знаю съ другой стороны все, что можно привести въ пользу классическаго образованія. Знаніе греческаго и латинскаго языка составляетъ, такъ сказать, чистое чувство, при помощи котораго мы схватываемъ литературныя тонкости нашего собственнаго языка. Кто ршиться отрицать благодтельное вліяніе классиковъ на умы молодежи, которая усвоила себ то, что есть дйствительно лучшаго въ древности? Классики отвлекаютъ насъ отъ грубо матеріальныхъ заботъ нашего времени; положительному и опошлившемуся вку они противуполагаютъ возвышенные и благотворно дйствующіе вымыслы героическихъ эпохъ; не скрывая природу, они накидываютъ священное покрывало красоты на человческія слабости [3].
Отдаленность времени, различіе нравовъ все это еще боле способствуетъ тому, чтобы изъ поэтическихъ твореній ихъ выдлялся чистый лучь идеала, И потомъ, какая сила патріотизма! Въ лучшія времена республики, какое горделивое презрніе къ тиранамъ. Одного вянья Рима и Гредіи было достаточно, чтобы воскресить у насъ въ XVIII столтіи ненависть къ угнетенію. Философія и революція 89 года равно позаимствовали отъ школьныхъ воспоминаній т формы, которыя всего лучше могли способствовать къ пробужденію разума и политической жизни. Въ этой битв за право тни столько же сдлали: какъ и люди. Говорятъ, что Гракхи, Бруты и Катоны Утическіе умерли;- пустяки! они помогаютъ намъ въ нашей борьб, они сражаются рядомъ съ нами, они ободряютъ насъ примромъ и голосомъ стремиться къ цли, столь желанной для всякаго въ комъ живетъ сознаніе человческаго достоинства — къ свобод!
Я и не думаю отрицать, что изученіе классиковъ можетъ служить превосходнымъ способомъ для нравственной дисциплины; но существуетъ нсколько способовъ развивать умъ и было бы въ высшей степени несправедливо ограничивать понятіе образованія одной какой нибудь отраслью знанія. Можно быть замчательнымъ ученымъ, ораторомъ, государственнымъ человкомъ (какъ-то намъ доказываетъ примръ Америки) не читавъ никогда въ оригинал ни Аристотеля, ни Демосфена, ни Цицерона. Непосредственное наблюденіе фактовъ, общеніе съ людьми, изученіе родной литературы, и природныя дарованія не разъ восполняли недостатокъ школьной выправки ума. Мн кажется, что способъ воспитанія долженъ опредляться обстоятельствами и личными особенностями воспитанника. Методы существуютъ для юношества, а не юношество для методовъ.
Я еще недостаточно знаю наклонности Эмиля и складъ его ума, чтобы ршить какой родъ образованія для него всего боле пригоденъ. Мн лично хотлось бы, чтобы онъ не оставался чуждъ ни точныхъ знаній, бы гуманитарныхъ наукъ. Но возможно ли это? Единственное, что можно по моему мннію возразить противъ подобнаго соединенія двухъ строеній знанія это — что изученіе классиковъ требуетъ слишкомъ много времени. Семь или восемь лтъ, посвященныхъ ознакомленію, подъ часъ весьма неполному съ двумя мертвыми языками — не слишкомъ ли это много въ такой вкъ, Когда требуется чуть не длая человческая жизнь для достиженія средней нормы необходимыхъ познаній? Это возраженіе безспорно справедливо, но съ другой стороны я спрашиваю себя, обусловливается ли это положеніе дла самою сущностью препятствій, или же оно могло бы быть устранено?
