Но разумется то, что справедливо въ отношеніи одной страны не можетъ быть принято безусловнымъ правиломъ, которое должно лечь основаніемъ воспитанія веденнаго при другихъ условіяхъ. Еслибы напримръ въ то время, когда Іосифъ II длалъ свои реформы, какой нибудь австріецъ также горячо служившій прогрессивнымъ идеямъ какъ докторъ Эразмъ, вздумалъ отсовтывать сыну идти въ чиновники, то это было бы въ высшей степени неразумно, это было бы измной интересамъ своей страны и всего человчества. Удерживая молодежь отъ службы прогрессивному правительству, онъ ослаблялъ бы его и лишалъ бы ее возможности служить своему отечеству. Но Франція была поставлена въ исключительное положеніе. Непрочность сменявшихся правительствъ указывала на возможность служить Франціи помимо правительства и потому то, что говоритъ Эразмъ сыну въ глав II послдней книги, справедливо только по отношеніи къ Франціи. Въ другихъ странахъ, гд государственная служба главное и почти единственное поприще открытое для образованныхъ членовъ общества, было бы въ высшей степени непрактично возстановлять противъ нея молодыя силы, представляя неизбжныя во всхъ человческихъ учрежденіяхъ темныя стороны ея всесильными втянуть и поглотить все, что есть хорошаго въ стремленіяхъ молодости. Молодости слдуетъ указать на эти неизбжныя темныя стороны, но для того чтобы она внесла въ нихъ свтъ всего того, что въ ней есть хорошаго и честнаго, чтобы подъ вліяніемъ постояннаго притока ея свжихъ силъ, старыя злоупотребленія исчезали, старая неправда умирала и общество, по закону прогрессивнаго развитія, поднималось бы на высшую ступень.
Теперь, быть можетъ, инымъ придетъ въ голову вопросъ: къ чему же переводится книга, которая требуетъ въ предисловіи столькихъ оговорокъ. Но дло въ томъ что еслибы выбирать для перевода только т книги, съ которыми переводчики безусловно во всемъ согласны — то пришлось бы не выбрать ни одной. Полнаго безусловнаго согласія во всемъ не можетъ существовать между людьми, какъ бы близко ни были ихъ взгляды и убжденія. Лишать публику книги, которая заключаетъ въ себ много истинно полезнаго, потому только что въ этой книг попадаются мысли, съ которыми нельзя безусловно согласиться, было бы въ высшей степени нелпо. А что книга Эмигль XIX столтія заключаетъ въ себ много истинно полезнаго — неоспоримо. Система воспитанія, которую авторъ указываетъ родителямъ вполн разумна и подтверждается доказательствами науки. Эскиросъ, наравн съ Спенсеромъ и немногими учеными занимавшимися вопросомъ воспитанія, сказалъ обществу, что ребенокъ самостоятельная личность — и въ этомъ его великая заслуга. Если общество проникнется этой истиной — человчество сдлаетъ великій шагъ на пути развитія. Тогда съ первыхъ годовъ не будутъ гнуться и ломаться его живыя силы — силы, которымъ принадлежитъ будущее. Кром этой великой истины онъ указываетъ на многія практическія мры, которыя должны имть благодтельное вліяніе на развитіе дтства и юношества, напр. устройство выставокъ, панорамъ — и того что онъ называетъ храмовъ науки. Все это можно устроить очень дешевыми средствами, и даже еслибы дорогими, то вс подобныя траты производительны и сторицею откупятся обществу. Наконецъ Эскиросъ своей книгой указалъ идеалъ къ которому должно стремиться воспитаніе. Идеалъ Руссо былъ — воспитать добродтельнаго человка, идеалъ Эскироса — честнаго гражданина на службу обществу. Онъ могъ понимать эту службу по своему, сообразно съ условіями своей страны, но изъ этого не слдуетъ чтобы идеаль воспитанія на который онъ указываетъ, былъ ложенъ.
М. Цебрикова.
3 января 185…
Цлую долгую недлю я не былъ въ состояніи писать теб, милая Елена. Не нахожу словъ выразить теб все, что я выстрадалъ въ это время. Ужасъ тюремнаго заключенія не въ лишеніи свободы идти куда вздумается, а въ томъ уныніи, которое подавляетъ душу. Глазъ устаетъ видть все т же своды, т же столбы, т же корридоры; голова кружится въ этой живой могил, среди этихъ камней становишься камнемъ и самъ. Безъ голоса, почти безъ движенія, безъ мыслей я сидлъ истуканомъ въ своей тюрьм. Мн казалось, что у меня отняли мою собственную личность; что не я жилъ, а жила эта тюрьма, которая захватила меня какъ добычу и заключила меня въ кругъ безвыходнаго и механическаго существованія. Нужно много работать надъ собой, увряю тебя милая Елена, для того, чтобы снова стать самимъ собой. Я пережилъ дни этой работы, и теперь я снова тотъ же, чмъ былъ.
