Странно, но мужчина в свои зрелые годы впервые осознал значение фразы «душа болит». Эмили действительно прелестный ребенок. Живая, остроумная, искренняя. И от печати мук, которая стоит в ее глазах, становится не по себе. Что могло произойти? Ведь он и сам знал, что не в ее якобы отвергнутых чувствах кроется истина. Разговаривая с ним, девушка пылает огнем, искрится, но не выглядит убитой… Она борется. А иногда в ее взгляде появляется горечь, природу которой распознать не удается.
Марсель не мог до конца понять, откуда растут ноги у настойчивой тяги защитить эту девочку любой ценой, но эта самая тяга иногда затапливала нутро особенно остро. Ему не хотелось видеть грусть в умопомрачительных серых омутах. Какой бы смелой и обезбашенной Эмили ни пыталась казаться, демонстрируя всем, что сама контролирует свою жизнь, она все же беззащитна и невинна.
— Что от меня требуется? Что предлагаешь?
— Я не знаю… — пожала та плечами. — До Нового года я рядом с ней, а потом… Просто будьте к ней внимательны. Вы же живете в одном доме, проследите, чтобы не натворила глупостей. Я очень прошу, не дайте ей оступиться.
Кристина довольно резко и проворно для беременной встала и зашагала к выходу. Вновь дезориентированный Марсель последовал за ней. Уже в дверях она обернулась:
— Эмили никогда не принимала чего-то запрещенного. Более того, даже антидепрессанты. Они ей не помогали. Когда танцует — отключается. Это странно, но считайте, что сродни персональной терапии. Прекратите ее останавливать в такие моменты, дайте выплеснуть эмоции. Кто-то пьет, кто-то курит травку, а кому-то надо просто подвигаться. А еще из-за Вас эта девушка не допустила к себе ни одного парня. Как же меня это злило и злит! Но я хочу верить, что Вы того стоили… Раз моя подруга смогла разглядеть в Вас что-то, достойное такой сумасшедшей преданной любви. Не дайте ей сломаться окончательно.
Мужчина еще долго стоял, будто приросший к полу, провожая недоуменным взглядом эту бойкую девчонку. Хорошо, когда есть такие друзья.
Визит Кристины внес сумятицу в привычное русло мыслей. Марсель и так не отошел от последней стычки с Эмили, коря себя за резкость, а ее — за упрямство и нежелание принять реальность. Одержимость этой девочки пугала. И манила. Безумно. Он был на грани, и надави она сильнее…кто знает…к какой непоправимой катастрофе это привело бы…
* * *
Последующие две недели для Марселя были насыщены делами и раздумьями. Чем меньше он видел Эмили, тем больше становилась тревога за нее. На работе они не пересекались, мужчина предпочитал не появляться в ее смены, которые поредели, чтобы не спровоцировать очередной инцидент. Утешало, что девушка находится в поле зрения своей преданной подруги, у него еще есть время найти выход из сложившейся ситуации. Руки чесались взять и позвонить Ваграму, чтобы посоветоваться, но это слишком опрометчиво. В одном Кристина была определенно точно права — нет никакой конкретики, на которую можно опереться. И смысл тогда лишний раз нагнетать обстановку, вовлекая друга? Может, это и вовсе пустой звук, и Эмили так пытается привлечь внимание. Но если так, то почему она отталкивает даже родных?
Пока что было понятно, что ничего не понятно. Только жгучая потребность защитить ее, во что бы это ни стало, уберечь от чего-то непостижимо и неумолимо приближающегося. Темного, поглощающего. Того, что она сама позволила или позволит произойти. Вопреки здравому смыслу, Марсель чувствовал то же, что и Кристина — Эмили может оступиться. Как, где, почему — не знал. Но интуиция подсказывала, что нужен тотальный контроль. Как его обеспечить, если им категорически нельзя находиться рядом?
На задворках подсознания, будто крохотный источник, пытающийся бить более мощной струей, но сдерживаемый тисками холодной неплодородной и весьма жесткой почвы, бьется опасное полупризнание. Скучает по ее присутствию в своей жизни. По детской непосредственности, с которой открыто произнесла «Хочу, чтобы ты стал моим первым мужчиной», «Я тебя люблю» и многое другое… Одергивает себя, не позволяет всему этому пускать корни. Да и сам факт, что его одолевают такие несвойственно «нежные» ощущения, удивляют и настораживают.
Это хорошо, что своего добился, и теперь Эмили не пытается дожать его как мужчину. Все именно так, как должно быть. Он взрослый дядя, на носу которого свадьба с прекрасной девушкой. Она — юная красавица, которой пора избавляться от неправильного наваждения в его лице. И, казалось бы, все устаканилось потихоньку, пришло в норму. Осталось только искреннее желание помочь и разобраться с тем, что ее угнетает. Не дать углубиться в мрак. Уж слишком тесно Марсель знаком с этим демоническим состоянием.
