Эмили отводит взгляд от дверного проема и косится на свою тарелку, пока те здороваются с присутствующими, постепенно приближаясь к ней. Странно видеть Антона, Амалию и Марселя вместе… Учитывая, что первый как бы увел у последнего «жену». Которая как раз сейчас широко улыбалась ей, целуя в щеку.
— Ты ж моё Облачко! — Антон душит её в своих объятиях. — Небесной красоты маленькое Облачко!
Как запретить ему такие прозвища, если он, можно сказать, вырастил её вместе с Лали? Эти двое так возились с ней с рождения, будто сами являлись родителями. Вот и приходилось терпеть лишь наигранно дуться, поддерживая многолетнюю игру.
С Марселем они коротко кивнули друг другу, не проронив ни слова. Ваграм взял на себя роль импровизированного тамады и после короткого представления друг другу незнакомых между собой людей, призвал всех взять бокалы.
— А где Нелли? — тихо поинтересовалась у сидящей рядом Лали девушка.
— Я забыла, где именно. В Европе на какой-то стажировке. Её не будет несколько месяцев.
— А как же свадьба?
У Эмили буквально перехватило дыхание от этой новости. Она вся напряглась в ожидании ответа, сама не зная, что хочет услышать.
— Перенесли на весну.
Разочарование прошлось по нутру кипятком. Будто лизануло сердце, заставив его сжаться от ожога. Больно, черт возьми! Всё равно больно!
За всеобщими разговорами и прекрасной атмосферой о собственных трагедиях она попыталась забыть. Получалось с горем пополам, поскольку за столом присутствовали оба виновника. Но надо было держать лицо, не позволяя никому лезть в душу.
— Лео такой мальчик красивый, — восхищенно делится впечатлением Лали, доверительно наклонившись к Тине через Эмили и смущая этим самого Лео.
— Слишком смазливый, знаю. Сама не в восторге. Но пришлось брать, что дали.
Реплика подруги вызвала взрыв хохота, и даже «смазливый» улыбнулся, стрельнув в шутницу красноречивым взглядом.
— Зато зануда такой… — пропела печально Тина, покачивая головой и приложив ладонь к груди. — Помните «Мою большую греческую свадьбу»?* Так вот, Костас — это Лео.
Новый год давно наступил, а веселье всё набирало и набирало обороты. Все с таким удовольствием были вовлечены в разговоры, что ни о танцах, ни о музыке никто не вспомнил. Выдохшиеся хулиганы Тигранчик и Арлен были уложены спать в одной из спален, где находилась и коляска Артема.
— Кажется, хлеб на столе заканчивается, — засуетилась хозяйка, вставая.
— Мам, сиди, я принесу.
Эмили мигом кинулась в кухню, где нашла целую стопку аккуратно разложенных порционных пакетиков хлебного ассорти. Это было довольно удобно. Девушка прошлась по периметру трапезы и разложила их. Край, где сидел Марсель, оставила напоследок, нервно ежась и переживая, как бы не коротнуло рядом с ним. Увы, слишком возбужденная, случайно задела бокал со спиртным, которое было опрокинуто на брюки гостя, расползаясь темным пятном по бедру.
— Эми, проводи Марселя в гостевую ванную, дай фен.
Её вывела из транса именно эта фраза. Иначе она и дальше в оцепенении наблюдала бы за содеянным, проклиная свою рассеянность. Вот так всегда — случается то, чего больше всего и боишься. Нехотя, но с быстротой молнии, Эмилии двинулась в сторону коридора, стараясь не думать о том, что он идет следом.
Ненавидела себя за эту слабость. Ненавидела. По-настоящему. Сколько раз этот мужчина должен вытереть об неё ноги, доказывая, что она для него — пустое место, чтобы пульс перестал реветь в его присутствии? Чтобы кожа не горела от одного взгляда. Чтобы воздух вокруг перестал трещать от высокого напряжения. Чтобы разлюбить! Принять и разлюбить! Перестать на него реагировать!
— Извиняюсь, — буркнула себе под нос, протягивая необходимый предмет.
— Ничего страшного. Бывает.
Марсель его забирает. Неожиданно для Эмили, повернувшейся к выходу, хватает её за руку, заставив настороженно вернуться в исходное положение и недоуменно уставиться на мужские пальцы вокруг своего запястья.
— У тебя всё хорошо?
Это же просто вопрос, правда? Но тон покровителя и заботливого дяденьки доводит её до критического бешенства.
Эмили медленно поднимает взгляд и корчит кривую мину «ага», молясь всем богам, чтобы язык не ринулся в бой раньше надобности.
— Рад, что друзья на тебя положительно влияют.
— А то до этого шла по наклонной. Беда какая.
Мужчина часто заморгал, удивленный её реакцией. А в это время девушка была способна думать лишь о том, какие острые ощущения вызывает у неё легкое прикосновение. И ведь могла бы уже давно скинуть ладонь, но продолжает стоять неподвижно.
— Драматизируешь, Эмили.
— Беру пример с тебя.
— Облачко… — усмехается, — куда уж… Маленькая грозовая тучка.
Девушка застывает, хлопая ресницами. Это…что сейчас было?
— Всё, спасибо. Иди.
Когда Марсель убирает руку, она чувствует полнейшее опустошение. Внутренности, натянутые тугим узлом, мгновенно отпускает. И так хочется завыть! Где её порция волшебства в такую ночь?.. Пусть и обещала себе держаться подальше, чтобы не бередить рану, всё равно неосознанно тянется к нему.
